Статьи и эссе
Музыка подземелий
Как ритм создает движение в метрополитене
Автор: Андрей Алтухов
Публикация: 18/12/17
This is my rifle! This is my gun!
This is for fighting! This is for fun!
«Цельнометаллическая оболочка», реж. С. Кубрик
Понятие «техника тела» ввел французский антрополог Марсель Мосс. Если говорить в общих чертах, это способ, при помощи которого мы пользуемся своим телом. Когда встречается техника тела? Как утверждает Мосс, в тех случаях, когда имеет место поведение, которое «традиционно и действенно». «Традиционность» означает, что некоторый способ действия передается от человека к человеку вербально или через подражание. «Действенность», что оно выполняет определенную инструментальную функцию. Иными словами, индивид при помощи техники тела адаптируется к физической, химической или механической цели [Мосс, 2011: 310]. Мы говорим о технике дыхания, технике сна, отдыха, плаванья или, например, технике потребления пищи. В культовой сцене из «Цельнометаллической оболочки», где солдаты идут вдоль казарменных коек, мы тоже видим не что иное, как технику тела — марш. В маршировании заложена глубокая утилитарная функция: шагая таким образом, солдаты не будут мешать друг другу, наталкиваться друг на друга, они будут эффективнее расходовать силы, чем если бы им пришлось подстраиваться под постоянно изменяющуюся скорость и траекторию движения однополчан. У марша, как техники, много составляющих, как то ширина шага, скорость или ритм. Последний представляет наибольший интерес в качестве элемента, структурирующего движение. Очень многое в жизни человека связано с ритмом. Не стоит говорить о музыке в буквальном смысле. В метрополитене — месте, где гармонично сочетается строгий расчет и бессознательное — ему нашлось больше места, чем где бы то ни было.
Вспомним, на что приходится обращать больше всего внимания, когда мы перемещаемся по метро? На других людей, точнее на их движения. Чтобы не врезаться ни в кого, не наступить никому на ногу, чтобы нас не задели рюкзаком или если нужно обогнать идущего впереди и т. д., мы постоянно вынуждены наблюдать за движениями других пассажиров. Не получится и просто так распихать идущих впереди людей, нельзя сдвинуть другого человека с той точки где тот стоит или сидит. Попросить другого человека, чтобы он нас пропустил приемлемо только в экстренном случае: если очень уж много народу и обойти его никак нельзя или если мы, допустим, очень спешим. Кроме того, приходится быть внимательным и быстрым, чтобы между высадкой и посадкой пассажиров успеть занять освободившееся сиденье или удобное место у поручня. Это взаимное внимание, наряду с ультимативными указаниями, которые поступают со стороны самой транспортной системы, создает то, что можно назвать ритмом метрополитена или, по аналогии с пифагорейским учением, «музыкой подземелий».

Де Серто описывал город как симбиотическую конструкцию, состоящую из города-концепта и города реального. По его мнению, такой город характеризует, во-первых, рациональное устроение его пространства. Во-вторых, сопротивление хаосу традиции в лице выдвинутых против нее точных стратегий городского устройства. И, в-третьих, создание монолитного города-субъекта, наподобие гоббсовского государства [де Серто, 2008: 83]. Метрополитен, как составная часть городской структуры, также впитывает эти характеристики. Когда мы говорим о московской подземке, речь идет о транспортной сети, которая появилась ближе к середине прошлого века. Это предельно рациональная полуавтоматизированная система. Это место, где время и пространство максимально унифицировано и разграничено. С его агентами мы встречаемся буквально на каждом шагу. Самые простые из них это, наверное, перегородки, которые мы встречаем, когда ищем кратчайший маршрут от одной точки на станции до другой. Если пользоваться оптикой Бруно Латура, перегородки действуют как поводыри, или как строгие сотрудники дорожных служб, направляя и разделяя слепые и тупые людские потоки. Равными по значимости для формирования ритма будут поезда и эскалаторы. Последние важны ввиду того, что именно они задают скорость передвижения потока, не позволяя отдельным его членам двигаться быстрее или медленнее. Смотрители эскалаторов в этом смысле играют гораздо меньшую роль. Их живые голоса мы периодически действительно слышим через динамики, но указания, в них содержащиеся, в отличие от указаний эскалаторов, можно проигнорировать.
С поездами все немного сложнее. С одной стороны, непосредственно поезда перемещают людей из одной точки в другую и отрезают одни части людского потока от других. С другой, они мало чем отличаются от платформ метро, разве что движением. Попадая на платформу, мы оказываемся в новом пространстве, смысл которого заключается в ожидании поезда и, иногда, в том, чтобы занять глаза и ноги. Попадая в вагон, мы тоже вынуждены ждать. Но тут все иначе. На станции у нас есть три привлекательных объекта для обзора: тоннель, где появятся огни приближающегося поезда, стена, на которой мы ищем часы или схему метро, либо гаджет с книгой, между ними в данном случае нет разницы. В вагоне же приходится сталкиваться с массой трудностей. Во-первых, нам нужно найти себе местечко, чтобы с комфортом дождаться нужной станции, во-вторых, нужно как можно тщательнее избегать контакта с другими пассажирами: как зрительного, так и тактильного, самые счастливые тут юные и гибкие. Обычно эта проблема решается посредством поиска точки, где можно остановить взгляд. Некоторые предпочитают экран гаджета или страницы книги, чудаки вроде автора этого текста просто затыкают уши наушниками и закрывают глаза. Конечно, немаловажен и тот факт, что в ожидании поезда мы не успеваем соскучиться, в вагоне же надо чем-то себя развлекать. В этом смысле сон тоже развлечение. Если говорить о ритмичности движения поездов, то для единичного пассажира она не играет особой роли. В действительности она важна в контексте всего метро и, шире, всего города. Самая бескомпромиссная по отношению к пассажиру сила — это толпа. Конфликт с толпой вызывает наибольший дискомфорт, именно ритму толпы пассажир должен подчиняться, когда двигается и именно с толпой, а не с поездом, он сталкивается в первую очередь, когда попадает в метро. Одна из самых странных вещей, которые мы слышим находясь на эскалаторе — это объявления «находясь в вагоне поезда, снимайте со спины рюкзак» и «уступайте места инвалидам, пассажирам с детьми и беременным женщинам». Факт того, что мы слышим запись из громкоговорителей сообщает официальный характер предписаний, которые они в себе содержат. Кроме того, в вагонах метро (в случае с детьми, стариками и инвалидами) над сидениями мы видим соответствующие наклейки. Однако, при всем этом, если мы не будем исполнять указаний голоса метро, никаких негативных санкций не последует. Максимум что нас ожидает — это неодобрительный взгляд или замечание. К тому же, если внимательно понаблюдать, то увидим, как пассажиры старательно избегают выполнения этих предписаний.
Только что мы говорили о вещах создающих ритм метрополитена. Теперь давайте поговорим о том, что это ритм разрушает. Прежде всего, стоит вспомнить о людях, которые идут слишком медленно. Имеются в виду не в принципе медленные, вроде людей с тяжелым или массивным грузом и пенсионеры, а люди, которые замедляются внезапно. Им вдруг понадобилось взглянуть на указатель, они что-то обронили или просто замечтались. В любом случае, изменение ритма их движения вносит существенные помехи в движение других пассажиров. Мы вынуждены будем обходить таких людей, притормаживать или ждать пока они восстановят скорость. Иногда это приводит к столкновениям. Нередки случаи, когда люди идут друг за другом гуськом, и, когда останавливается «мама-гусыня», «утята» цепочкой врезаются друг в друга. Своеобразным выбиванием из ритма можно назвать момент, когда кто-то на эскалаторе встает слишком близко к нам. Проблемы также возникают, когда из-за чрезвычайной перегруженности метро в часы пик мы оказываемся сдавленными в вагоне большим количеством тел. Тогда возникает риск прямого зрительного или тактильного контакта с другим пассажиром. Обычно, по выражению Джейн Джейкобс, человек чувствует себя в общественном месте (а метро — именно такое место) «защищенным и безопасным» [Джейкобс, 2008: 4]. Общественное место — это принципиально место незнакомцев. Однако в случае прямого контакта другой человек перестает быть до конца незнакомцем. Тогда обнаруживается ужасное — человек в вагоне окружен другими людьми. Толпа в метро не имеет никакой идентичности, у нее по существу даже нет собственной воли. Она движется, но ее движение обуславливается работой агентов метрополитена. Единственное что объединяет людей в этой толпе — стремление добраться из одной части города в другую.
Иногда «выпадает» из ритма сама система. Такое случается, когда поезда по какой-то причине приходят не по расписанию, когда к станции подъезжает поезд, следующий в депо, когда поезд слишком долго стоит на станции уже после посадки и т. д. Как бы то ни было, все вышеописанное вызывает у пассажиров чувство раздражения. Порой оно, вкупе с другими стрессами, выплескивается наружу в виде ругани или даже драки.
Ритм заставляет всех участников движения действовать слаженно. Вспомним пример с марширующими солдатами: шагая в ритм они не мешают друг другу и им не нужно думать куда и как ставить ногу в следующий момент. Более того, они таким образом значительно экономят силы. Поднимаясь из метро на поверхность, мы видим работу ритма и там. Дороги-артерии несут людей и автомобили внутри города-левиафана. Машины двигаются в задаваемый светофорами ритм. Ключ к эффективной организации движения в городе лежит не в слепом расширении инфраструктуры и увеличении количества транспортных средств, а в отладке ритма, с которым все будет двигаться. В противном случае город не придет ни к чему иному, кроме как к скученности и увеличению масштаба перемещений [Парк, 2006: 12]. Иными словами, одним строительством новых станций метро нельзя решить проблему его перегруженности.

Город должен стать единым взаимосвязанным пульсирующим организмом, город должен стать симфонией, внутри которой каждый элемент как нота будет действовать в положенное ему время. В метрополитене, пусть и несовершенно, мы видим, как работает эта логика ярче всего. По-настоящему трудная задача — переложить его синхронизм на что-то настолько массивное, как мегаполис вроде Москвы.
Литература
[де Серто 2008] - де Серто М. По городу пешком // Социологическое обозрение Том 7. No 2. 2008

[Джейкобс 2008] - Джекобс Дж. Назначение тротуаров: безопасность // Логос.2008. № 3.

[Мосс 2011] - Мосс. М. Общества. Обмен. Личность. Труд по социальноантропологи.М.: КДУ, 2011.

[Парк 2006] - Парк Р. Городское сообщество как пространственнаяконфигурация и моральный порядок // Социологическое обозрение. 2006. Т. 5, №1.

Lefebvre H. Rhythmanalysis: Space, time and everyday life. A&C Black, 2004.

Латур Б. Где недостающая масса? Социология одной двери //Социология вещей. Сборник статей. М.: Издательский дом "Территориябудущего", 2006.