Национал-анархизм. Введение.
Нация. Взаимная помощь. Национальное разнообразие.
Текст: Антон Вольтман
Фотография на обложке: Дмитрий Чистопрудов
Публикация: 08/06/17
Журнал DOXA начинает серию публикаций, объединённых идеей, возникшей на пересечениях различных гуманитарных дисциплин: психологии, антропологии, социологии, культурологии, системной теории и философии. В этом котле из методологий и понятий, автор вместе с читателем ищет новое звучание понятию «нации», помещая его в принципиально иной понятийный контекст.

В попытке сконструировать концепт нации на новом фундаменте, автор призывает вывести это понятие из той трагической агонии, в которой оно оказалось ближе к середине XX века, в принципиально новое пространства актуальной мысли.

Могло ли быть так, что определённые идеализированные ценности, фиксированные в ментальности немецкого народа и отражённые как в философии классического идеализма, так и в настроении романтического национализма, повлекли за собой трагическую разрядку в масштабах мира?

Автор предлагает читателю вместе отыскать для идеи нации иной путь, «люстрированный» от идеализаций прошлого и проникнутый осознанием различных спорных аспектов этого понятия. Именно в связке с «отчасти взращенными на российской культурной почве идеями Анархии», по мнению автора, мы и способны найти необходимый синтез внутренних противоречий понятия «нация».
Здравствуй, дорогой читатель! Я, будучи новым участником в коллективе авторов журнала DOXA, хочу в порядке знакомства представиться, а после пояснить, — почему для нашей с тобой первой встречи я выбрал политическое высказывание.

Меня зовут Антон Вольтман, я — художник, дизайнер, музыкант и уже довольно продолжительное время, претендуя на своё собственное уникальное место в философском дискурсе, — философ. Что это значит для меня? В первую очередь, это возвращение моей творческой интенции к своему, как я это ощущаю сам, подлинному истоку. Это «усилие быть», усилие «мыслить», — которое составляет, на мой взгляд, саму природу человеческого существования, эк-зистирования из просвета, разрыва, раскола, конфликта, — к осмыслению, прояснению, созвучию и обнаружению благодаря диссонансам и противоречиям потаённой гармонии в её согласии. Есть ли эта гармония в смысле её субстанциального существования? Предлагаю оставить мои размышления на этот счёт до нашей следующей встречи. Сегодня же я хочу затронуть несколько более злободневную тему, которая отчасти всё же пересекается с темой обнаружения гармонии.

Экзистирование, «усилие быть», мышление — всё это, на мой взгляд, подразумевает неуклонный ответ на то, что можно назвать вызовом сегодняшнего дня, «зовом этого часа». Зов — открытый просвет, который сам притягивает внимание каждого, пробуждая его Решимость к вопрошанию, осмыслению, выбору и действию. Лишь в попытке отвернуться от него философ может игнорировать открытую рану, которая без должного внимания всех участников угрожает обернуться кровоточащей гангреной (necrosis, mortificatio, mumuficatio) на теле общества и культуры. В попытке одновременно избежать новой травмы, новых трагедий и найти более конструктивные варианты разрешения сложившихся противоречий, я чувствую своим долгом, который неустанно стимулируется моим внутренним импульсом, обратить бережное, заботливое внимание на те обстоятельства, в которых многие способны осознать себя расположенными.

Что же это за обстоятельства?
В своей первой попытке рассмотреть их ближе, я обратился к нашему прошлому, которое, как мне представляется, носит характер коллективной, общекультурной травмы, следствия которой систематически вытесняются. Я вижу в этом причины распространения того, что называю «авторитарной риторикой вытеснения», или просто — «авторитарной риторикой».

Это коммуникативная стратегия, которая характеризуется акцентом на обесценивании, осмеянии, вытеснении, иронии, сарказмах и отсутствии признания к оппоненту. Основная черта авторитарной риторики — отсутствие диалога, контакта, понимания, «Встречи». Этот стиль общения исключает слушание, вопрошание, и утверждает ценность только лишь самоутверждения за чужой счёт. При этом сама содержательная составляющая позиций участников спора часто и вовсе уходит из поля зрения, — речь идёт только о борьбе, столкновении, — это кровавый бой в равной степени обречённых.

Различные проявления авторитарной риторики легко заметить не только в повседневном, но и в политическом, и в научных дискурсах современного российского общества. Я считаю, что этот вирус прошлого захватывает все сферы не только социального, но и психического, культурного, — общемирового. Ключевые слова — вытеснение диалога и понимания, диктатура монолога.

Я рассматриваю это как рудиментарный пережиток, восходящий к общему культу жертвоприношений. Он хорошо заметен в греческой драме, особенно в понятии трагического «агона». Это агония, компульсия, разрядка, которая требует крови и жертв. Именно на поиск виноватого, козла отпущения, — жертвы, — направлена авторитарная риторика. Таким образом психика находит возможность разгрузить чувство вины за собственную несостоятельность, «импотенцию»; «нагрузить» своими грехами «козла отпущения» и отправить его в пустыню, — т. е. вытеснить. Это помогает сохранить прежние границы и «дискриминировать» шум, — вытеснить энтропию. Поэтому авторитарная риторика рассматривается мной как защитная реакция, отражающая невротические тенденции. Часто этот стиль выражается в апелляции к авторитету, к группе, к сообществу; в запущенных случаях — это фашизм, расизм, ксенофобия и т. п. Такие коммуникативные аффекты как переход на личности, эйджизм, менсплейнинг, троллинг, и т. д. можно рассматривать как проявления авторитарной риторики в различных контекстах. Это — защита от инаковости, неопределённости, — замыкание. То видимое благополучие, которое приносится этой риторикой, кровожадно самоутверждающейся за счёт жертв, — подобно раковой опухоли.

Вытесняемая энтропия скапливается кусками в чём-то внешнем, — будущее, иное, неопределённое — всё противоречивое приобретает образ «врага». Изменения в ракурсе авторитарной риторики носят маску глубинного страха. Внешним, неопределённым, пугающим по отношению к авторитарной системе становится сама жизнь, — постоянное движение и изменение, кинезис.

Энтропия — это результат разности потенциалов, неравномерного распределения, где системы обмениваются энергией друг с другом как сообщающиеся сосуды — от большего к меньшему, — как цепь, где между «+» и «-» проходит электрический ток. Любая система стремится провести через себя свободную энергию, «потребить» её, направляя на развитие, — «систематизируя» её. Систематическое же вытеснение энтропии ведёт к потере свободной энергии, — система становится замкнутой, что приводит её в итоге к термодинамической смерти от созданной ею же «раковой опухоли» из вытесненных изменений. Хрупкий герметичный аквариум системы разбивается в океане энтропии.

Вытесненные изменений я связываю с понятием «проклятой доли». Избыток видимого благополучия, который неподъёмной ношей утягивает в бездну кровавого хаоса. Это аккумулированная фрустрация, — разрыв — пропасть которого пытаются забросать чужими страданиями, — жертвами, — без возможности каким-либо образом её преодолеть вне замкнутого круга обретения новой фрустрации.

Проклятая доля неминуемо требует значительно более жесткой и кровавой массовой разрядки в трагической агонии, знаменующей предсмертные конвульсии разваливающейся авторитарной системы, что мы унаследовали
из прошлого вместе со всеми штампами и стереотипами, прорастающими порочными семенами в актуальном плодоносном перегное массовой культуры.

В этом контексте я переосмысляю понятие «революции» не как резкого скачка, но как перманентного состояния перехода количественных показателей в качественные, в котором человек способен лицом к лицу встретиться с Абсурдом инаковости. Состояние, в котором мы способны пристально всмотреться в ужас, что пробуждается в нас от неопределённости, демонстративно разнящейся с нашей картиной мира, — по сути, — с будущим и самим течением времени, — с изменениями, которые обрабатываются нашей психикой.

Я говорю о перманентной революции, — революции сознания, — как о «присутствии» в смысле обнаружения себя уже расположенным в этом разрыве. Попытки же человека спастись от неопределённости, от Абсурда — бегством — отчуждают его от себя самого, собственных желаний, результатов своей деятельности и Других. Именно на преодоление отчуждения направлена перманентная революция сознания, движимая собственными желаниями, импульсами и решимостью. Она утверждает ценности собственных желаний, — умение мечтать, хотеть, верить, ставить цели и двигаться к ним навстречу. Я называю это открытостью или расположенностью к миру.

Характерной чертой распложенности-к-миру является допущение расположенности мира к тебе или среды к организму. Иначе говоря, это допущение трансцендентальной предпосылки: необъяснимым образом мы имеем определённую связь между тем, что мы познаём, и как мы это делаем. Мы влияем на то, как будет расположен электрон. Это допущение гармонии, закономерностей, взаимозависимостей: избыточное, ускользающее от самого себя тождество сознания и материи, бытия и сущего, в котором всегда присутствует неметрический разрыв, составляющий подлинную сущность не только этого абстрактного тождества, но и экзистенции.

Эту тему я и оставляю до следующей встречи, сейчас же нам важно лишь высветить то, что трансцендентальная предпосылка говорит нам об ограниченных возможностях нашего познания, о границе между познаваемым и непознаваемым, о неопределённости и ограниченности нашего текущего знания, за каждой ступенью которого будет следовать новое открытие. О нашем «ничтожестве» по отношений к удивительной гармонии, полноте и цельности Бытия, — Вселенной. Так или иначе, — мир «как целое» мы назовём «мистическим», — его структурированность носит характер «чуда». Допущение «чуда» и есть открытость-к-миру, это расположенность к неопределённости, — страсть, азарт, отвага, Решимость.
Итак, я допускаю, что авторитарный стиль коммуникации, выстраивающийся на сложившихся стереотипах, высвечивает подобный массовому неврозу общементельный характер. Он отчуждает желание, кастрируя Решимость. Система замыкается, потому что хочет повторить прошлый опыт: сделать так, как было раньше; а открываться будущему, изменяться, делать открытие — она боится. Страх как устойчивая реакция на неопределённость, — это выученная беспомощность. Подобно гире, противоречивое прошлое привязано к жизни мысли. Оно замыкает нас внутри инториоризированной системы отношений, которую мы впитали из социокультурной среды. Культура через семейные отношения проецируется в психику так же, как психика усваивает, разлагает и синтезирует архетипы. Это я называю социо-культурной динамикой психики.

Для мышления, личности, экзистенции вследствие экстатического характера времени стоит вопрос, который всегда имеет характер отношения между двумя в равной степени недостижимыми горизонтами временного разрыва: замкнуться в прошлом или открыться грядущему? Замыкание в границах наличного, т. е. прошедший аспект временного континуума — это усреднение, округление той энтропии, неопределённости «будущего», что человек встречает в разрыве экзистенции — потому обозначается мной как «повседневное» (в смысле Das Man). Это так, потому что для объяснения нового используется старое. Необходимо понимать насколько этот механизм продуктивен с точки зрения культурного генезиса: именно подобного рода «удержание» и есть культура (в том числе технологии) — это определённые практики взаимодействия со средой, которые, будучи крайне успешными, интегрируются в человеческий вид эпигенетически. И если рассматривать культуру как «параллельную» генетику, то самым интересным окажется аналогия между приспособляемостью видов и межкультурными отношениями.

Если языковую общность рассматривать как вид, то её выживаемость напрямую зависит от её приспособленности к среде. В общем лингвистическом поле, в котором она находится как в серде обитания, она неизбежно вынужденна коммуницировать с Другими, отличными от неё, — т. е. взаимодействовать со средой и её обитателями. И именно коммуникация раскрывает ценность баланса между крайностями замыкания собственных границ, которая провоцирует отделение организма от среды и, следовательно, медленную смерть, и крайностью абсолютной открытости к среде и миру, разрушающему любую клетку, которая таким образом просто теряет свою цельность и единство.

Именно в балансе между своими собственными желаниями и тем, что способна предложить среда есть фундамент не только феномена понимания, но и самих взаимоотношений как таковых. Именно в балансе между традицией и новаторством возникает открытие, посредством которого только и возможно развитие. Именно в балансе между собственной цельностью и возможностью обмениваться информацией со средой возникает мембрана как устойчивая проницаемая граница клетки.

Продолжая аналогию, я хочу сказать, что культуры с низким уровнем «проницаемости» замыкаются в границах наличного, выбирая прошлый опыт в качестве своего ответа на «зов этого часа», — они предпочитают его просто не слышать. Это попытка сбежать от абсурда неопределённости к крайности замыкания от будущего вызывает сожаление об упущенных возможностях, аккумулирующее чувство вины. Вокруг избытка чувства вины выстраивается не только рабская мораль, но и глубинный комплекс неполноценности, побуждающий к со-зависимым компульсивным отношениям со средой.

Экспериментальная попытка проанализировать исток этого невроза внутри нашей социокультурной среды с позиций синкретического юнгианства высветила для меня идею, которая, как мне кажется, обладает поразительным терапевтическим потенциалом, и которую я обозначил как «национал-анархизм». Что же это за идея?

Именно в желании ответить на этот вопрос не только читателям, но и самому себе, я обнаружил необходимость наличия данного текста; именно это желание побудило меня начать наше знакомство, дорогой читатель, с политического высказывания. Поэтому я предлагаю тебе вместе со мной совершить небольшое путешествие в непроторенное пространство мысли, где мы сами будем вынуждены искать свой собственный путь, иногда блуждая, иногда теряясь, но именно благодаря этому, я надеюсь, находить сокровища и клады, погребённые в забытьи. Ведь очень часто, чтобы найти, приходится сначала потерять. Не только ценность, но и самого себя. Итак, тронемся же в путь: из крикливой, шумной толкучки города — в манящее нетронутое спокойствие векового Леса.
Что такое национал-анархизм? Как известно, латинское слово Terminus отсылает нас к древнеримскому божеству границ: каменными лингамами, а позже бюстами Термина обозначали границы владений. Изучая историю, можно легко убедиться в том, что бесчисленное множество конфликтов были территориальными. Из-за спора о границах начинались целые воины: не только определённая культурная общность, внезапно нарушенная, но и простые картографические ошибки часто выступали поводом для кровопролития. Сколь точным нужно быть, определяя свою терминологию? Не ошибки ли в понимании понятий приводят нас к целому архипелагу проблематики?

Следуя мысли не только Витгенштейна, Джеймса, Пирса, Конта, но и Канта, — именно вопрос о понятиях оказывается ключевым для разрешения большинства споров. При этом же, следуя логики Сократа, Платона и Аристотеля, именно благодаря понятиям мы и познаём окружающий нас мир.

Демаркация, определение границ понятий, таким образом, сродни мастерству канатоходца: именно благодаря этому искусству понятия многих философов до сих пор глубоко удерживают истины, доступные для пониманию каждому, кто к ним обратится. В этом смысле актуальность теоремы Фалеса никуда не делась, так же как никуда не подевались представления Гераклита о логосе или изначальной гармонии всего мироздания. Математика и философия здесь всегда шла рука об руку, находя верных друзей в музыке и логике.

Первая нота задаёт тон. Понятие, таким образом, — семя, от содержания которого зависит, что за плоды может принести оно впоследствии. А любое содержание, — это и определение, граница, оболочка, и интуитивная сердцевина, ядро значения, — ведь всё равно остаётся вопрос о возможности понимания, — о чуде. Понимаем ли мы друг-друга? Понимаем ли мы действительно то, что укрыто веками истории, что удаляется от нас с каждой секундой всё дальше в бездну забвения? Как из семени понятий вырастают многовековые и плодоносные сады понимания?

Чем абстрактнее понятие, чем больше значений оно в себя вбирает, тем сложнее оно в определении, тем больше оно зависит от соседних не сильно более конкретных понятий, тем размытее его границы. Тем оно, безусловно, проблематичней. Но оно может быть ещё более проблематичным, если соединяет в себе с ракурса повсеместного понимания несоединимое — это же противоречие!

Но если понятие теряет в чёткости границ, то не переходит ли его фокус на интуитивное понимание? Ведь чем оно абстрактнее, тем больше людей находит в нём своё? Но где баланс этой чёткости? Совсем размытые границы не способны удержать и ядро, — расхожее, повсеместное понимание может наполнить абстрактное понятие своими догадками, часто упускающими наличие «подлинного» ядра. И есть ли вообще какое-то «подлинное»?

Пустой, абстрактный рассудок не менее слеп, чем банальное невежество.

Как найти баланс между двумя крайностями, между двумя безднами по обе стороны нашего каната, что раскинут над пропастью непонимания? Крайность обманчивого понимания, что лишь отражает собственные мысли в зеркале абстракции, или же крайность ригидных границ, что крепостью стоят на пути к пониманию и подпускают к его крохам только особых подвижников мысли?

Чтобы ответить на этот вопрос, нам надо понять, что за канат у нас под ногами? Нам точно нужно понимать, куда мы можем ступить, чтобы не оступиться. И здесь мы наверняка можем знать только одно, — куда именно наступать нам точно не следует.
Что читать на эту тему?
Рене Жирар
«Насилие и священное»

Центральная работа французского философа, культуролога и литературоведа Рене Жирара, где он, раскрывая понятия агона, фармака и козла отпущения, описывает концепцию жертвы отпущения как фундаментального механизма вытеснения, проецируя его в сферу социального. Полемизируя с Фрейдом, Жирар оспаривает доминанту эдипового комплекса в процессе формирования психики, оставляя это место за жертвой отпущения, как за первичным актом социальной консолидации в процессе коллективного убиения, заклания, так и за первичным актом вытеснения чувства вины.
Жорж Батай
«Проклятая доля»

Небольшая, но довольно известная работа французского философа и писателя Жоржа Батая. Значительная часть книги представляет собой разрозненные размешления на тему «проклятой доли», концепта, которому посвящена далеко не одна работа автора. Наибольший интерес представляет первая часть книги и приложение, где раскрывается понятие «траты», остальное же можно смело оставить «на потом».
Виктор Каган
«Знак насилия»

Небольшая, но от этого не менее любопытная статья известного психиатра Воктора Кагана в журнале «Индекс\Досье на цензуру», где автор рефлексирует на тему насилия и российской культуры.
Александр Марков, Николай Поселягин, Михаил Немцев
«Ответственность интеллектуала: реплики к началу дискуссии»

Замечательная статья трёх авторов, где осмысляется коммуникативная ситуация внутри российской культуры и обозначается вопрос о возможности социальной дискуссии в целом. В статье предлагаются ценности, направленные на преодоление того социального отчуждения, которое можно невооружённым глазом увидеть в сфере публичного.
Александр Эткинд
«Кривое горе: память о непогребённых»

Книга филолога и историка Александра Эткинда посвящена культурным механизмам памяти и скорби в России на фоне социальных катастроф прошлого века. Автор подчёркивает отсутсвие внутри культуры ресурсов для возможность рефлексировать травму прошлого, невозможность скорбеть и осмыслять.

Оксана Мороз
«Репрезентации коллективной травмы»

Краткая видео-лекция культуролога Оксаны Мороз на сайте «Постнауки» о механизмах осмысления коллективной травмы,
о типах воспоминаний, проработке травмы и репрезентации Холокоста в культуре.
Карен Хорни
«Невроз и личностный рост»

Крайне содержательная книга американского психолога, яркого представителя неофрейдизма Карен Хорни, которая будет полезна читателю не только в теоретическом, но и практическом смысле. Раскрывая механизмы компульсивной деятельности, опытный психолог даёт свой ракурс на проблемы невротических тенденций психики, помогая отслеживать авторитарные тенденции самоутверждения за чужой счёт. К чтению предлагает фрагмент книги под заглавием «Невротическая гордость».
Джеймс Холлис
«Душевные омуты: возвращение к жизни после тяжелых потрясений»

Знаковая работа одного из самых читаемых юнгианских психологов Джеймса Холлиса, посвящённая интерпретации травм в аспекте того колоссального конструктивного для роста личности потенциала, который заключён в травмах, фрустрациях, депрессиях, расстройствах, стрессах и потрясениях.
Ирина Млодик
«Девочка на шаре. Когда страдание становится образом жизни»

Довольно известная книга эксзистеницального и гештальт-терапевта Ирины Млодик, повествующая о различных проявлениях мазохизма в нашей культуре. К чтению предлагается фрагмент «Мазохизм как способ выжить или обогревая вселенную».

Наоми Эйзенбергер
«Сердце плачет»

Небольшая статья биолога и социального психолога Наоми Эйзенбергер, где она утверждает, что «опыт социальной или душевной боли — вовсе не фантазия на пустом месте, а эволюционный механизм, сформировавшийся в результате необходимости социального объединения — которое в итоге ведет к выживанию».
Ольга Берман-Полякова
«Посттравма: диагностика и терапия»

Книга клинического психолога и психотерапевта Ольги Берман-Поляковой, посвящённая работе с разрушительными воздействиями травматических переживаний, и вазванным этими переживаниями отчуждением. К чтению предлагается опубликованный в журнале «Психотерапия» отрывок «Травматическое переживание: интерпретация психолога и литературные иллюстрации».
Уитни Филлипс
«Трололо: нельзя просто так взять и выпустить книгу про троллинг»

Свежая книга литературоведа Уитни Филлипс, она где рассказывает о том, как «медиа превращают трагедии в шоу, фильтры в соцсетях делают нас бесчувственными к неинтересной нам информации, а традиции андроцентризма в западной философии влияют на стиль ведения дискуссий». К чтению предлагается небольшой фрагмент, опубликованный на сайте «Теория и практика».
Андрей Архангельский
«Челюсти и зазор. Почему политизация в России неизбежна»

Свежая на момент написания данного текста статья журналиста Андрей Архангельского о появлении политического субъекта. Автор успешно оставил не самый устойчивый фундамент этики, акцентированный в предыдущих его работах, и перешёл в сферу политтехнологий, высвечивая продуктивное противоречие, способное реализоваться в принципиально разных направлениях: как эсплуатации со стороны власти в своих интересах, как и возможной социальной консолидации в принципиально новой, только открывшейся сфере политического.
Нация
В современном мире понятие «нация», и соседнее понятие «национализма» обросли кипой негативных коннотаций. На мой взгляд эти коннотации вызваны той же травмой прошлого: неотрефлексированной и потому вытесняемой. Как правильно говорить об этом? Сама тема болезненна: она стимулирует раскол в обществе, который в целом легко прослеживается не только в политическом дискурсе, но и в повседневном, даже бытовом. Противоположные тенденции замыкания границ в прошлом и экстатичное размыкания их в будущее в целом иллюстрирует молот и наковальню компульсивных разрядок последних лет.

Именно совокупность противоречивых и проблемных коннотаций высвечивает значимость понятия в контексте невроза культуры. Понятие подобно социальному аттрактору притягивает носителей невротических семян.

В предыдущем тексте, посвящённом национальным ценностям, я попытался прогреть и обстучать это понятие, чтобы под глиной стереотипов обнаружился раскалённый металл, что жаждет ковки, возможной только благодаря общему вниманию, молотом падающему на плод хтонических глубин.

Вытаскивая потаённое титаническое единство из тартара бессознательного, необходимо обратить внимание на ту конструктивную составляющую национальных ценностей, что высвечивает их как аттрактор социальной консолидации внутри культурной общности, очерченной лишь языком, т. е. возможностью взаимопонимания.

Нация не есть общность этноса, «расы» или народности. Нация есть общность деятельности и коммуникации. Как известно, латинское слово respublica означает «общее дело» — res publica. Именно возможность взаимопонимания, т. е. нахождения общности в деятельности выявляет диффузные границы нации как единого организма, — как единого целого, возможного благодаря коммуникации его элементов, т. е. благодаря языку и деятельной языковой практике. Нация — это большая семья, включающая самых далёких родственников и принимающая новых.

Современные коммуникационные технологии открывают баснословные возможности самоорганизации, систематизации нации как сложной открытой системы, в ядре которой могут быть заложены протоколы коммуникации, основанные на процессе поиска и выявления общих нация-образующих ценностей. Национальные ценности — это открытая возможность для их нахождения, но не готовое решение, — это вопрошание о его возможности, постоянно открытое, и потому — продуктивное. Потому «нация» — это подобный самой экзистенции раскол, разрыв, который сращивается, стягивается, заживает только в общем деле, в общей деятельности и коммуникации.

В прошлом тексте я говорил о том, что характерная особенность «национальной идеи», вследствие экстатичености самой культуры страны, в которой мне посчастливилось жить, заключается в её принципиальной неопределяемости. Национальная идея, таким образом, — это отсутсвие какой-либо конкретной идеи. Это сам процесс её поиска, обречённый на вечные искания, а потому — продуктивным, а не потребительским. Это вечное вопрошание, вечный поиск, вечный голод, — потому мы можем говорить о близости столь значимого для нашей культуры писателя Достоевского и зарубежных мыслителей-экзистенциалистов.

Для невротического восприятия свойственно интерпретировать неопределённость с ракурса негативного аспекта, потому и своеобразная «апофатическая» гипотеза о принципиальной неопределимости национальной идеи может быть изначально воспринята через реакцию избегания или даже агрессии.

Для того, чтобы высветить позитивный аспект неопределённости национальной идеи, необходимо осознать продуктивность, неисчерпаемость этого разрыва: отсутствие чёткого ответа побуждает постоянно задавать вопрос, соотнося своё понимание с общим коммуникативным полем.

Если идея национальна, то она должна быть результатом деятельности всей нации в целом, а не продуктом диктата отдельной ресентементальной общности: именно для этого «свято место» удерживается «пустым». Это позволяет каждому относительно национальной идеи иметь свое собственное мнение, следовательно, — непосредственный «доступ» к ней. В конструктивном разрешении конфликтов, связанных с неопределённостью, заключается процесс поиска национального консенсуса, который подобен гомеостазу в организме.

Для актуальной национальной повестки наиболее значимой сейчас является тенденция набросать в разрыв «национальной идеи» ресентементальный коктейль из пережитков прошлого. Именно здесь я нахожу необходимость кинуть в домну мысли руду понятия «нации» и очистить благородный металл от шлака фашизма, вождизма, расизма, ксенофобии и ригидной патриархальной иерархии. Всё это, как я пытаюсь показать в понятии «авторитарной риторики» есть невротическая реакция на изменения и инаковость. Эта реакция целиком и полностью искажает понятие нации, лишая нас возможности получить какое-либо другое понимание, вне акцента на замкнутость и агрессивность. Я же предлагаю принципиально иное понимание нации с акцентом на открытость миру прошлому, нынешнему и грядущему.

Для этого я помещаю понятие нации в новый контекст, сращивая его с чуждыми по отношению к стереотипному пониманию «нации» ценностями анархизма. Это позволяет рассматривать нацию как продукт деятельной коммуникации каждого её элемента, т. е. как сверх-систему относительно социальных общностей, ограниченных только возможностью взаимопонимания и ценностного резонанса. Здесь можно говорить не только о синергии элементов внутри этой общности, но и об эмерджентном, системном эффекте самой общности как целого. Для этого я обращаюсь к идеи «аутопоэзиса», как отражению идеи национальной самоорганизации.

На мой взгляд, для возникновения национального единства в системном эффекте относительно деятельной коммуникации элементов и общностей необходимо учитывать те ценности, в которых этот эффект может проявиться на данном уровне организации. Именно они способны послужить камертонами, гармоническими осцилляторами, в резонансе с обертонами которых и будет происходить консолидация. Иначе говоря, необходимо создать условия для самой возможности самоорганизации: наладить «протоколы» коммуникации между эллементами, которые и послужат ключом к гипотетическому национальноум единству.

Что же это за ценности?
Коммуникация
Ценность коммуникации высвечивается на фоне раскола, конфронтации, битвы, борьбы. С ракурса этой ценности не победа над оппонентом есть цель конфликта, а нахождение взаимопонимания и взаимопризнания в виде консенсуса. Таким образом конфликт рассматривается как возможность роста и развития — встречи с инаковостью. Поддержание открытой коммуникации в той мере, в которой на неё есть внутреннее согласие, есть ценность, которая обуславливает эффективность взаимодействия в целом. Эффективность — это далеко не только эффективность по отношению к поставленным целям, но эффективность самого взаимодействия, где участник способен удовлетворять запрос среды, а среда — запрос участника. В итоге эффективность может быть рассмотрено как КПД взаимообмена. Ценность коммуникации напрямую связана с вопросами усточивости, гибкости и проницаемости.
Консенсус
Совместное принятие решения есть та ценность, которая обуславливает удовлетворённость каждого участника от результата общей деятельности. Нацеленность на консенсус позволяет создать необходимые условия для выражения даже маргинальных мнений, которые во многом являются решающими в кризисных точках роста и развития. Ко всему прочему, ценность консенсуса помогает отслеживать авторитарные тенденции и фасилитировать конфликты вне подавления и вытеснения. Консенсус таким образом противопоставляется авторитарной риторике и компромиссам, как жертвам ценности.
Партиципация
Партиципативная культура взаимодействия и форма организации (культура участия) обеспечивает реализацию внутренней мотивации при общей деятельности, высвечивая уникальный вклад каждого участника. Это помогает не только отслеживать авторитарные тенденции, но и открывает возможность для самоорганизации более гибких иерархических структур, отражающих реальную мотивацию и реальную компетенцию, а это одни из важнейших составляющих, необходимых для достижения синергетического и эмерджентного эффектов внутри общности.
Децентрализация
Под децентрализацией здесь понимается такая кибернетическая модель, где управление сложной общностью осуществляется посредством саморегуляции, самоорганизации и самоуправления её элементов. Коммуникация же между общностями осуществляется путём делегирования отвественности представлять всю общность целиком отдельным элементом общности по принципу партиципации (как форме ограничения и распределения отвественности, основанной на внутренней мотивации). Децентрализация противопоставляется ригидным патриархальным нормативным иерархическим структурам авторитарного толка, делающим акцент на внешнюю мотивацию, контроль, подавление, отчуждение и эксплуатацию.
Конфликт
Осознание ценности конфликта как возможности роста и развития высвечивает и иной подход к понятию энтропии, шума или ошибок. Инаковость как неопределённость, проникающая в систему с течением времени, — есть необходимый ресурс для исследования среды. Иначе говоря, мы бы ничего бы не знали о мире, если бы не ошибались, не конфликтовали и не позволяли бы случайности взять поводья в свои руки. Сама цель, как и эксзитенция — это разрыв, конфликт между желаемым и действительным. Именно осознание продуктивного аспекта конфликта даёт ключ к пониманию своих желаний и ресурс для их достижения.
Фасилитация
Ценность фасилитации подчёркивает ценности позиций, деятельности, запросов, мнений, уникальности и существования Другого. Это позволяет отслеживать авторитарные обесценивающие тенденции: именно в попытке высветить эту ценность открывается возможность взаимопонимания и осознания своей ограниченности. Т.к. каждый элемент системы занимает максимально подходящее ему положение внутри различных систем отношений, соотносясь с мотивацией и компетенцией, — с необходимостью вытекает и ограниченные функциональные возможности элемента. Таким образом, ценность фасилитации, как и ценность Другого есть во многом отражение ценности «общего дела», которое именно благодаря консонансам и диссонансам разворачивает уникальную гармонию «общего блага», где важно чистое звучание каждой отдельной ноты. Ко всему прочему, ценность фасилитации — это ценности контакта, Встречи, диалога и развития.
Созидание
Ценность своих собственных желаний, устремлений и потребностей помогает медленно изменять ракурс с негативного аспекта неопределённости на позитивный: как следствие это помогает не только воспитывать доверие, расположенность к миру и к себе, ценность внутренней мотивации и согласия с собой, но и в целом выкорчёвывают рабскую мораль и комплекс неполноценности, обрубающий саму возможность стремления к собственным мечтам. Таким образом, ценность созидания, как и ценность собственных мечтаний направлена на преодоление отчуждения от собственных желаний. Именно деятельность заполняет разрыв между желаемым и действительным. Именно деятельность и выбор выступает как механизм конструктивного самоутверждения личности, в противовес невротичному самоутверждению за счёт подавления других. Деятельный человек — это мыслящий, творящий человек, — homo creator.
Этой совокупностью я хочу подчеркнуть онтологический характер выбора, который осуществляет каждый человек ежедневно. Я считаю, что необходимо прийти к новому пониманию человека, — двигателя перманентной революции — как человека творящего, решающего, выбирающего: homo creator. Это попытка сращивания анархической социальной теории с экзистенциально-аналитической теорией личности, которую мы ещё успеем обсудить.

Что же касается самого анархизма, то стереотипы и тут мешают какому-либо пониманию, ведь повсеместное трактует «анархию» как отсутсвие порядка. В своих размышлениях о национальных ценностях, я предложил семантический хиазм, сдвигающий понимание анархии от негативного отсутствия порядка, к позитивному его осуществлению. Теперь у анархии есть значительно больше прав называться «матью порядка».

Также как в слове „аналогия" приставку [ ан- ] надо воспринимать не в значении отмены, а в значении осуществления, — так и в слове анархия" мы читаем не отсутствие начала, порядка, гармонии, архэ, но единственно возможное их осуществление, обнаружение, реализацию.
Я рассматриваю нацию как языковую общность, где общее лингвистическое поле играет роль среды аутопойезиса, — возможности «сопряжения структур». Аутопоэзис — это в первую очередь допущение возможности контакта, «Встречи», понимания, которая и обеспечивает самовоспроизводство, самоподдержание, т. е., по сути, какое-либо продолжительное существование, рост (пролиферация) и развитие (эмерджентный эффект). В социо-культурной среде эта возможность может реализовываться через осознание ценности взаимопомощи как «фактора эволюции».
Что читать на эту тему?
Дмитрий Леонтьев, Е. Рассказова, А. Фам, Е. Овчинникова
«Психология выбора»

Монография четырёх авторов, среди которых значится настоящий мэтр современной позитивной психологии и проблематики смысла Дмитрий Леонтьев. Книга посвящёна психологическим аспектам выбора, которые сопровождаются кратким философским обзором проблематики выбора от Аристотеля до Хайдеггера. Один из лейтмотивов книги подчёркивает значимость не того что выбирается, а как именно оно выбирается. Рассматривая систему американского психолога Сальваторе Мадди, обозначается основной водораздел выбора между прошлым опытом и неопределённостью будущего. Т.к. книги нет в свободном доступе, к чтению предлагается статья Дмитрия Леонтьева, посвящённая теме выбора.
Умберто Матурана, Франсиско Варела
«Древо познания: биологические корни человеческого понимания»

Известнейшая работа двух чилийских исследователей: биолога Умберто Матураны и философа, специализирующегося на нейронауках Франсиско Варелы, где авторы вводят понятие «аутопоэзиса». В попытке обнаружить связь между циклической природой метаболизма живых существ и их когнитивной деятельностью, они обнаружили системные феномены, которые описали в принципиально новых концепциях лингвистического пола и сопряжения структур.
Никлас Луман
«Что такое коммуникация?»

Небольшая статья известного немецкого социолога и системного теоретика, закрепившего использование термина «аутопоэзис» в социологии, Никласа Лумана, посвящённая проблематике коммуникации в социальных системах.
Вадим Дамье
«Кропоткин и биология аутопоэзиса»

Компактная и содержательная статья известного историка и теоретика анархизма Вадима Дамье о связи идей известного путешественника, географа, геоморфолога, теоретика анархизма и революционера Петра Алексеевича Кропоткина и концепции аутопоэзиса.
Жан-Мари Робин
«Экологическая ниша»

Роскошная статья известного французского гештальт-терапевта Жана-Мари Робина, посвящённая вопросам теории поля в гештальт-терапии. Эта теория во многом носит системный характер, оперирую бинарностями «организм\среда». В ракурсе Робина это открывает новые горизонты для гештальт-методологии в сферах биологии и социологии.
Макс Шелер
«Ресентимент в структуре моралей»

Знаковая статья одного из основоположников философской антропологии Макса Шелера, раскрывающая ницшеанскую этико-философскую концепцию ресентимента в антропологическом ключе.
Наталья Ищенко
«Хельмут Плеснер: проблема экзистенции»

Небольшая, но от этого не менее содержательная статья философа Натальи Ищенко, посвящённая известному представителю философской антропологии, связующему звену этого направления мысли и системной теории Хельмуту Плейснеру, и раскрывающая аспекты его полемики с немецким философом Мартином Хайдеггером.
Лев Шестов
«Гегель или Иов (о Киргегарде)»

Относительно небольшая статья известного философа-экзистенциалиста Льва Шестова, раскрывающего его взгляд на проблемы экзистенции в свете мысли Сёрена Кьеркегора.
Виктор Франкл
«10 тезисов о личности»

Небольшой текст известного австрийского психолога и психиатра, основоположника логотерапии и экзистенциально-психологической теории личности, пережившего заключение в нескольких концентрационных лагерях нацистской Германии, Виктора Франкла, где
автор «рассказывает об экзистенциальной основе существования человека, и объясняет, что такое „целостная личность“, почему человек не детерминирован влечениями, как гласит психоанализ, а ориентирован на создание смыслов, и как попытка возвыситься в классе, массе или расе на самом деле ведёт к отречению от личности».
Джордж Келли
«Психология личности. Теория личных конструктов»

Знаковая книга американского психолога Джорджа Келли, вводящего понятие «конструкта» в сферу психологии. Оригинальная мысль автора имеет множество латентных пересечений с системной теорией, раскрывая такие важные понятия как проницаемость, контраст, канал, прогнозирование и т. д. К прочтению рекоммендуются две краткие статьи, посвящённые обзору теории личностных конструктов.
Михай Чиксентмихайи
«Поток: психология оптимального переживания»

Известнейшая, переведённая на 30 языков книга американского психолога венгерского происхождения Михая Чиксентмихайя раскрывает понятие «потока» как оптимального переживания в балансе между крайностями тревоги и скуки. Это состояние открывает максимальную заинтересованность в преодолении доступных для человека препятствий и неопределённостей, активируя механизмы роста и развития личности. Автор подчёркивает роль высокого уровня сложности личности в повышении субъективной оценки благополучия в процессе деятельности, коммуникации и познания. При должной сноровке книгу можно найти в интернете.
Оксана Мороз
«Партиципация как культурная практика»

Краткая видео-лекция культуролога Оксаны Мороз о генезисе партиципативной культуры и возможностях её реализации в социокультурной среде.
Георг Вильгельм Фридрих Гегель
«О сущности философской критики»

Знаменитая статья немецкого философа, где автор раскрывает восходящую к представлениям Платона о высшем благе диалектическую идею, что сущность критики заключается не в победе над оппонентом, не в риторических приёмах, доказывающих превосходство одной точки зрения над другой или неправоту противоположного мнения, а в том, какая именно идея сможет интегрировать в себя противоположную, «поглотить» её благодаря более выскому объяснительному потенциалу, рассматривающему противоположное мнение лишь как свой собственный момент, как одну из частей своего собственного устройства.
ВЗАИМНАЯ ПОМОЩЬ
Взаимопомощь интерпретируется здесь как открытая коммуникация, целью которой, помимо прочего, служит нахождение общего языка, понимания, контакта, Встречи. Т. е. взаимопомощь — это открытая, честная коммуникация вне авторитарной риторики. Именно в этом я вижу подлинный смысл коммуникации как деятельности. Взаимопомощь противопоставляется оппортунизму, конъюнктуре, конфронтации, эсплуатации и недобросовестной конкуренции.

Почему «взаимная помощь»? Отличительная черта абстрактных понятий в том, что, будучи понятиями с размытыми границами, они являются не результатом нормирования языка, а перформативным продуктом общей интереференции, — одновременного звучания различных мнений, голосов в тотальной полифонии. Нормирование же происходит лишь ретроспективно, работая по факту с уже устойчивым интерференционным контуром понятия.

Будучи живым, язык жив словами и понятиями, как организм жив своими органами и клетками. Гармония языка отражает поток этой жизни, наполненной обертонами и коннотациями. Насыщение понятий содержанием, таким образом — результат столь же общего дела, как и сфера социо-культурного в целом, более того, — и индивидуального, ведь личность во многом складывается именно во взаимодействии со средой.

В этом смысле коммуникация выступает как взаимная помощь в обнаружении ценностей и границ так же, как разговор в гуманистической парадигме психологии есть путь к исцелению, преобразованию и пониманию. Так же и в общем деле коммуникация — это в первую очередь возможность взаимной помощи по пути к достижению общих целей подобно рабочей переписке, или любому рабочему взаимодействию. Поэтому взаимопомощь выступает как условия аутопоэзиса не только на биологическом уровне, но и на социокультурном.

Если рассматривать границы личности как границы совокупности определённым образом удерживаемых ценностей, то этот горизонт индивидуального сознания, — экзистенции, — совпадает с «границами языка», «границами мира».

По мере резонанса в общей интерференции возникают созвучные образования, которые соотносят своё единство друг с другом и свои границы со средой: они самоорганизуются в процессе «сопряжения структур». Это есть самоопределение и образование общности: общность соотносится с внутренним импульсом и средой, т. е. с внутренним и с внешним по отношению к ней. Но в этой полифонии присутствуют и диссонирующие элементы, играющие ключевую роль в обнаружении внутрениих противоречий системы, в открытии новых ценностных синтезов, и, соотвественно, в развитии самой нации.

Общность — это огранизм в социо-культурной среде. Нация — это организм политической среды. Не «друг—враг», но границы ценностного резонанса и контуры его возможности: это границы деятельной коммуникации, упирающиеся в другие схожие общности в масштабах планеты. Это языковые и ценностные границы возможности нахождения повсеместного взаимопонимания.

Состоятельность нации как организма, как сложноорганизованной открытой системы зависит в первую очередь от того, как много противоречий, конфликтов он способна разрешить: именно разрешением конфликта или его обострением включается процесс снятия или проведения границ между двумя различными нациями. В конфликте обнаруживаются ценности и открывается возможность к нахождению их созвучия, т. е. к росту и развитию внутри и снаружи общности. При этом конфликт не обязательно должен приводить к единству: присутсвующий диссонанс может существовать в общей полифонии как взаимопризнание, — в этом просвете откарывается возможность взаимной помощи в глобальных масшатах планеты в меж-национальной коммуникации. Здесь мы можем говорить о необходимости внешнего национального разнообразия для возникновения эмерджентного эффекта: нация должа иметь в своём окружении схожие образования, иного характера — Другие нации.

Внешний диссонанс с окружающими нациями, будь то языковой или ценностный барьеры, — это открытое вопрошание о возможности взаимопомощи (как обмена ресурсами, так и технологиями, подобным фрагментам структур общности) и нахождения общего языка в попытке принять и понять чужую инаковость ради общего роста и развития, сохраняя уважение к ценности, суверенности и самодостаточности Другого.

Здоровая нация, таким образом, — это совокупность её составляющих элементов со-бытийсвующих в мире, согласии и благоденствии как внутри, так и снаружи. Т. е. это совокупность определённых ценностей, с которыми все внутренние элементы беспрепятственно могут резонировать, и в этом резонансе осуществлять свою деятельность, направленную на достижение своих собственных целей, включённых в логику общей деятельности и стремления к общему благу. Именно общая интерференция внутренне стимулированной деятельности и есть — общее благо (своего рода гармония «невидимой руку рынка»). К этому вопросу мы вернёмся в следующий раз.

Чтобы это стало возможно, необходимо учитывать мнение каждого элемента, т.к. нация образуется именно в созвучии своих элементов, — это высвечивает необходимость внутреннего национального разнообразия. Поэтому утверждается ценность консенсуса — как процесса поиска решения, удовлетворяющего каждого участника. Если нация не способна разрешить внутренние или внешние конфликты и противоречия, она начинает демонстрировать невротические тенденции к вождизму, фашизму, ксенофобии и т. д. Это постепенное обострение невротической реакции загнанной в угол крысы.

Чтобы быть в состоянии обнаружить понимание и консенсус в коммуникации, необходима первичная установка на взаимопомощь. Это позволяет разорвать порочный круг невроза взаимной агрессии и в балансе коммуникации обнаружить общие ценности и общие цели.
Что читать на эту тему?
Seeds for Change
«Настольная книга по консенсусу»

По-настоящему «настольная» книга коллектива авторов, раскрывающая проблематику организации эффективной работы в группе, где учитывалось бы мнение каждого участника. Книга снабжена не только теоретическим обзором проблем консенсуса, но большим количеством практических советов и разъяснений, относительно вопросов деятельного поиска решения, удовлетворяющего всех участников даже в больших группах. Важной частью книги является руководство по фасилитации конфликтов в процессе поиска консенсуса с примерами из личной практики авторов.
Пётр Алексеевич Кропоткин
«Взаимопомощь как фактор эволюции»

Легендарная работа не менее легендарного «дедушки русской революции» Петра Алексеевича Кропоткина, известного не только своей революционной, но и научной деятельностью в областях биологии и географии. Один из главных теоретиков анархизма закладывает в этой книге фундаментальный концепт взаимопомощи, раскрывая его в многочисленных биологических примерах, демонстрируя при этом, как взаимопомощь оказывается решающим фактором в своего рода эмерджентном эффекте развития видов и общностей.
Александр Марков
«Рождение сложности»

Довольно известная и чрезвычайно познавательная книга биолога и палеонтолога Александра Маркова, рассказывающая о биологических механизмах, которые мы можем наблюдать на различных уровнях организации. Здесь можно узнать о сверх-организмах, о биологическом альтруизме и различных системных эффектах общности в области биологии.
Жан-Жак Руссо
«Прогулки одинокого мечтателя»

Знаковая работа известного французского просветителя, музыковеда, ботаника, композитора, писателя и философа Жан-Жака Руссо, носящая не только автобиографический, но и крайне искренний, личностный характер. В прогулках Руссо размышляет о человеческой природе, о политике и государственном устройстве, о предрасположностях и желаниях личности, о принуждении и свободе. Руссо, наряду с Шефстбери, на которого ссылался в свой время Кропоткин, — один из ярких представителей «этического сентиментализма», допускающего доминанту врождённого «морального чувства», способного стать ядром нового государственного устройства, построенного на гармонии и единстве людей друг с другом и с окружающим миром.
Сальваторе Мадди
«Смыслообразование в процессе принятия решений»

Небольшая статья американского психолого экзистенциальной ветви Сальваторе Мадди, раскрывающая основные структуры его системы, построенной на многочисленных исследованиях
того, что он называет «жизнестойкостью», иначе говоря — устойчивостью к изменением с возможностью сохранить аутентичность. Мадди вводит понятие выбора между «неизменностью» (прошлым) и «неопределённостью» (будущим), этот выбор оказывается решающим в возможности сохранить аутентичность психики впроцессе принятия решений.
Норберт Винер
«Индивидуальный и общественный гомеостазис»

Родоночальник математической кибернетики Норберт Винер в своей крайне компактной статье, посвящённой вопросам биологического концепта гомеостазиса с ракурса психологии и социологии, вводит это понятие в принципиально новый контекст, подчёркивая важность «обратной связи». Обзорная и отчасти концептуальная статья будет полезна для общего понимания механизмов гомеостазиса.
Пётр Кузьмич Анохин
«Принципиальные вопросы общей теории функциональных систем»

Настойщий мастодонт советской системной теории, автор понятия «функциональной системы» Пётр Кузьмич Анохин в относительно небольшой статье проясняет основные положения теории функциональных систем.
Илона Бонивелл
«Ключи к благополучию»

Исключительно небольшая, но крайне полезная книга английского психолога Илоны Бонивелл, посвящёна обзору современной позитивной психологии. В нашем контексте важнейшей идеей книги помимо прочего является безусловная ценность близкой коммуникации, построение которой является наиболее ценным вложением в субъективную оценку благополучия.
Жан-Люк Нанси
«Непроизводимое сообщество»

Нашумевшая книга французского философа Жан-Люка Нанси, раскрывающая авторскую теорию сообщества как бытия-вместе (со-бытия). Не смотря на отсутсвие всяческих условий, «существует непреодолимая философская и политическая потребность совместного бытия. Она настойчиво напоминает о себе и нам предстоит ее открыть. Отныне не существует необходимости произведения сообщества (общности или коммуникации). Мы пытаемся говорить о том, что ускользает от любых произведений, оставляя нас выказанными друг другу».
Сьюзен Фаулер
«Почему они не работают? Новый взгляд на мотивацию сотрудников»

Книга американского свепиалиста по мотивации Сьюзен Фаулер, повествующая о важности внутренней мотивации в рабочем процессе. К чтению предлагается небольшой фрагмент, опубликованный на сайте «Теория и практика».
Национальное разнообразие
Понятие национального разнообразия, многообразия (как в смысле diversity, variety, так и в смысле multitude) является ключевым для примирения двух берегов нашего океана: национализма и анархизма. Нация — это организм. Она по-настоящему сильна, здорова и деятельна только когда все внутренние органы, организмы, бактерии и клетки коммуницируют друг с другом, позволяя каждому занять необходимое место элемента в соответствующей ему системе отношений.

Продолжая аналогию с организмом, мы можем увидеть в замыкающей реакции болезнь, — т. е. своего рода борьбу иммунной системы и «вируса». Трактуя это таким образом, многие могут интерпретировать агрессивность иммунной системы как абсолютно позитивную тенденцию, направленную на уничтожение вируса, на уничтожение «Чужого», — это источник поддержки авторитарной риторики в современном обществе. «Повседневное» схожим образом комульсивно поддерживает травлю «неугодных», «несогласных», «вырожденцев» и т. д. Так в современном обществе очень часто понятие «национализма» связано с подавлением «инородного». Я называю это «идеализацией».

Подробней об этом можно почитать в других моих текстах, поэтому я не буду сейчас подробно касаться этой темы, хотя она и является ключевой в понимании структуры социокультурного невроза. Также не касаясь проблематики определения «своего» и «чужого», я предлагаю посмотреть на всю ситуацию в принципиально ином ракурсе. Обратим внимание на сам источник аналогии: функционирование иммунной системы. И здесь есть три важных момента, которые стоит подчеркнуть в данном контексте.
1
Интеграция
Во-первых, иммунной системе для того, чтобы успешно справиться с вирусом, необходимо иметь кусок его ДНК непосредственно в составе самого генома. Иначе говоря, успешное уничтожение вируса напрямую зависит от того, насколько система способна интегрировать небольшие фрагменты его структур в себя. Именно благодаря этим фрагментам иммунная система синтезирует необходимый молекулы РНК, которые благодаря комлиментарности нуклеиновых кислот помогают иммунной системе отслеживать и разрушать враждебные молекулы.
2
Агония
Во-вторых, вирусу не выгодна болезнь, стресс или гибель хозяина, — это лишь побочный эффект его нахождения в организме. Таким образом, очень многие вирусы просто интегрированы в геном хозяина, и могут существовать в латентном состоянии довольно продолжительное время. Активация вируса происходит в тот момент, когда общее состояние среды расценивается им как приближение смерти, — стресс как минимум. Таким образом вирус пытается взять максимальное количество оставшихся ресурсов и переселиться на другой организм.
3
Активация
И, в-третьих, довольно часто болезнь организма в первую очередь связана с конфликтом коммуникации не только органов между собой, но и систем друг с другом. Как стало известно не столь давно, ключевым в этом конфликте является механизм иммунноактивации, который запускает целую цепь репрессий, начиная интенсивное «сражение» с тем или иным элементом общей системы, в том числе вирусом или раковой клеткой. Парадоксальным образом, именно этот процесс стимулирует развитие болезни, снабжая вирус, инфекцию или раковую клетку необходимыми ресурсами для развития. Болезнь организма — это во многом сражение «с самим собой», которая знаменует катастрофу самой системы.
Как известно, в нашем организме присутствуют тысячи видов различных бактерий, каждая из которых выполняет свою уникальную функцию не только в процессе пищеварения, но и в поддержании гомеостаза. Более того, в организме постоянно находятся вирусы, ведь организм — это их среда обитания. Как мы уже видели, — нахождение вирусов в организме далеко не всегда сказывается каким-либо образом на самом организме. То, что организм может по малопонятным, возможно, психосоматическим, возможно, генетическим причинам расценить как враждебное, в итоге может оказаться и вовсе продуктивным, конструктивным и, более того, жизненно необходимым, — пример, — аутоиммунные заболевания.

В биологии существует ракурс, с которого человек воспринимается не просто как организм, а сверх-организм, который является гигантской совокупностью более мелких организмом, работающих «на общее благо», — подобно муравейнику или улью. Это сложная система, колония, «коммуна», синдикат, — если угодно, — различных видов живой природы, которые благодаря взаимопомощи, взаимообмену и коммуникации выстраивают значительно более сложную систему, чем каждый из них по-отдельности.

Смотря на этот по-настоящему гигантский конгломерат разнообразия жизни в одном человеческом организме, можно легко заметить необходимость минимально-максимального разнообразия для самой возможности его эффективного существования, где обязательно происходит удовлетворение потребностей каждого элемента, и при этом производится энергии для дальнейшего развития и взаимодействия с внешней средой. Степень этого разнообразия никогда нельзя охватить без понимания целостности системы, которое, судя по всему, принципиально недостижимо, т.к. придётся учесть слишком много факторов и переменных, которые присутствуют не только внутри системы, но и в постоянно изменяющейся среде.

Выводом я хочу обозначить здесь острую необходимость с вниманием относиться к уникальности каждого элемента, несущего искру случайности, а значит — возможности системы к росту, развитию и эволюции.

Вирусы не только стимулируют организм к росту, отмечая критические точки его развития, но и в целом — и паразиты и вирусы играют огромную роль в общей гармонии на нашей планете. То, что кажется для «нормы» отклонением в итоге оказывается тем, без чего никакая «норма» невозможна. «Отклонения», дисперсия, диффузные границы, «маргиналии» целостности — это в какой-то степени «авангард нормы», — именно там зарождается всё новое, именно там происходит непосредственная встреча с неопределённостью. Без «отклонений» не было бы и вовсе никакой жизни, ведь именно благодаря защите от вирусов организм и становится многоклеточным. Более того, многие механизмы приспособления к среде мы получили «в наследство» от вирусных ДНК.

В случае же с культурой дело обстоит таким образом, что мы очень часто страдаем именно от того, что путаем следствие и причину, и, обрушиваясь на элементы нашего собственного организма, в желании избавиться от ошибочно воспринимаемого как «чужеродное», рубим лишь сук, на котором сами сидим, лишая себя последних возможностей исцеления.

Как и в случае с организмом, попытки сражение против себя самого в итоге только обостряют болезнь. Да и была ли болезнь до того, как иммунная система напала на вирус? В организме человека существуют и такие вирусы, которые являются агентами иммунной системы, — именно они помогают вырабатывать антитела. Симбиоз иммунной системы и вируса выгоден всем участникам.

Сложность системы во многом зависит от сложности её архитектуры: сколько уровней систем, как они друг с другом соотносятся и как влияют, как осуществляют коммуникацию. Необходимо понимать, что, чем система сложнее, чем она выше по уровню организации и эффективности, тем более сложную архитектуру имеет, тем больше случайности\энтропии способна систематизировать и проводить через себя, тем больше противоречий она своим существованием разрешает, тем она устойчивее, тем большее разнообразие элементов ей необходимо, тем больше структур, поступающих из окружающей среды, она способна интегрировать или безболезненно провести через себя, тем больше она соотносится с принципиально иным пониманием организации — самоорганизации вне ригидных репрессивных и контролирующих механизмов. Синергия внутренних эллементов системы означает возможность системы гармонизировать энтропию, проводить через себя не только изначальный Хаос, но порождать из него Порядок, гармонию, созвучие, архэ.

Здесь стоит упомянуть, что латинское слово consensus означает «созвучие». Национальный консенсус возможен только в полифонии многообразия. Это не этническая, расовая или идейная монофония, это поликультурная гармония, прогрессия которой обнаруживается лишь в общей деятельной коммуникации. Это симфония, которая пишется здесь и сейчас, созидается в звучании всего оркестра, в чистом пении каждой ноты. Это «национальное усилие быть».

Биологическое разнообразие, генетический полиморфизм, генофонд в целом, — всё это не только потрясающий мир вокруг нас, но и сама возможность нашего с вами существования. Наивно полагать, что если истребить какой-то вид, то это не нанесёт удара по всей системе целиком. Как много человечество уже страдало от своей варварской недальновидности и невежества? Необходимо различить за собственным туманом высокомерия искру Вечности в каждом: как в близком, так и в дальнем.

Национальное разнообразие — это не только внимательное и заботливое изучение маргинальной среды системы на её диффузных границах, бионах, но и взаимодействие и нахождение общего языка с уникальными самобытными образованиями и под-системами. Развитие, эволюция системы во многом зависит и от случайных мутаций, которые играют ключевую роль в эволюции в целом.

Иначе говоря, не только каждый народ, этнос, язык, культура, раса имеют свою значимость для целостности системы, но и каждое мнение, каждая позиция, каждая ориентация, каждая самостоятельная мысль, — каждый человек в своей уникальности.

Только благодаря разнообразию нация может быть сильной и здоровой.
Вопрос: как возможен деятельный резонанс национального многообразия в единую функциональную систему с налаженной внутрисистемной коммуникацией вне авторитарных тенденций, исходя из актуальной политической ситуации?
Продолжение следует...
Что читать на эту тему?
Wikipedia
«Общая теория систем»

Компактная, но крайне содержательная вики-статья об общей теории систем. Отдельного внимания заслуживает раздел, посвящённый системным законам, в нашем контексте особенно выделяются законы необходимого разнообразия и иерархических компенсация. Статья рекоммендуется к прочтению полностью.
Людвиг фон Берталанфи
«Критический очерк по общей теории систем»

Небольшая статья под авторством австрийского биолога, «первооснователя обобщённой системной концепции под названием „Общая теория систем"» Карла Людвига фон Берталанфи будет полезна для ознакомления с полемикой внутри системной теории.
Софья Нартова-Бочавер
«Психологическая суверенность как предиктор эмоциональной устойчивости в ранней и средней взрослости»

Статья психолога Софьи Нартовой-Бочавер, посвящённая концепции суверенности, которую автор разрабатывает в ряде своих работ, вводя понятие суверенности в психологический контекст с ракурсе проблематики личностных границ. Говоря об эмоциональной устойчивости, Нартова-Бочавер связывает её с наличием здоровой психологической суверенности, — закреплённым опытом успешного взаимодействия человека с повседневной реальностью.
Стив Тейлор
«Пик надира: психологический кризис как триггер пробуждения»

Книга американского трасперсонального психолога, изучающего проблематику травматических переживаний с позиций теории самоактуализации Абрахама Маслоу. Немного сбивающая смесь ипользуемой терминологии (надир — понятие, веддёное Маслоу, означает переживание в самой низкой точкой; пробуждение — понятие трансперсональной психологии, унаследованное из восточного религиозно-мистического словаря) при небольшом усилии позволяет всё же вычленить важную концептуальную составляющую, повествующую о значимости кризистных точек в процессе развития и роста системы. К чтению предлагается небольшой фрагмент.
Евгений Кунин
«Эволюция вирусов и иммунитета»

Небольшая и крайне познавательная статья биолога Евгения Кунина о взаимодействии иммунной системы и вирусов послужила одним из источников аналогий для аргументации необходимости национального разнообразия.
Леонид Марголис
«Иммунная активация и болезни человек»

Уникальная видео-лекция биолога Леонида Марголиса о механизмах иммунноактивации и интересных особенностях поведения иммунной системы в процессе взаимодействия с вирусами. Лекция не только послужила одним из источников аналогии, но и высветила определённые более сложные системные эффекты соотношения психики и физиологии, открывая новую сферу для исследования системных, психосоматических эффектов.
Светлана Боринская
«Генетическое разнообразие народов»

Крайне компактная, но удивительно содержательная статья генетика Светланы Боринской рассказывает о механизмах адаптации к среде, о появлении отличительных особенностей разных видов, о взаимосвязи среды, культуры и генетики и методах изучения всего этого многообразия.
Карл Шмитт
«Понятие политического»

Небольшая, но ключевая работа печально известного «коронованного юриста Третьего рейха» Карла Шмитта, интерес к которому в последнее время начинает возрастать в свете попыток люстрировать мысль философа от негативных национал-социалистических коннотаций. В статье вводится ключевая для Шмитта бинарность «друг\враг», которая и является ядром понятия политического. Не смотря на свойственный мыслителям нацистской Германии ригоризм в отношении противостояния и явные авторитарные тенденции Шмитта, в мыслях автора легко заметить системную логику, судя по всему, восходящую к Иоганну Готлибу Фихте.
Иоганн Готлиб Фихте
«Основы естественного права согласно принципам наукоучения»

Известный немецкий философ Иоганн Готлиб Фихте — значимая фигура в истории немецкого классического идеализма. Волею судеб Фихте стал первым серьёзным теоретиком и идеологом национализма. В своих «Речах к немецкой нации» он задаёт основной посыл национальной консолидации, правда, уже тогда имеющий ресентиментальные и авторитарные тенденции в контексте позорного поражения Пруссии в войне с Наполеоном. Тем не менее, новаторский характер Фихте проявился не только в вопросе национализма, но и системной теории. Фихтеанская диалектика бинарной связки «Я/Не-я», не только послужила Фридриху Вильгельму Йозефу фон Шеллингу вдохновением для создания концепции «организма», но и выступила фундаментом в правовой сфере, носяшей у Фихте отчасти (но лишь отчасти) прото-анархический характер. Всё это происходило параллельно с работой значительно более явного прото-анархиста Уильяма Годвина.
Майкл Хардт, Антонио Негри
«Империя»

Нашумевшая книга американского теоретика литературы и политического философа Майкла Хардта и итальянского философа и политического деятеля Антонио Негри, где авторы раскрываю концепцию множества (multitude), зачатки которой они находят ещё у Гоббса и Спинозы. Концепция множества в ракурсе авторов раскрывается через противостояние глобальной «империи» и «множеств», — политических субъектов, групп людей, которых нельзя отнести к какой-либо категории, за исключением факта их совместного существования. «Множество возникает настоящее время в глобальном масштабе в связи с распадом старых принципов идентичности национального государства. Множество есть совокупность неоднородных сингулярностей, которые действуют не через национальные государственные институты, а через стихийные разнообразные процессы сетевой власти».
Сергей Савельев
«Общество изгоняет умных»

Довольно любопытное интервью с биологом и палеоневрологом Сергеем Савельевым, где помимо незначительных авторитарных тенденций и спорной идеи, вследствие которой «самыми умными» людьми на нашей планете должны быть, судя по логике текста, южноамериканские индейцы (т.к. они дальше всех вытеснены от изначального эпицентра расселения), всё же присутствуют крайне интересные размышления о практике вытеснения маргинальных эллементов из общностей, которые дают начало новым общностям. Ко всему прочему, Сергей Савельев подчёркивает приоритет умственного труда для нашего вида, рассказывая о принципах работы мозга.
Светлана Баньковская
«Социология маргинальности»

Небольшая статья-FAQ, где социолог Светлана Баньковская рассказывает о некоторых аспектах маргинальности и значимости маргиналов для социальной среды, снабжая размышления отсылками к различным авторам, в том числе известному философу и социологу Георгу Зиммелю, вплотную занимавшемуся вопросами «Другого», «Чужака». Помимо этого к чтению предлагается значительно более развёрнутая статья этого же автора: «Другой как элементарное понятие социальной онтологии».
Сьюзан Кейн
«Интроверты»

Американская писательница, юрист, бизнес-консультант и Ted-спикер Сьюзан Кейн в своей книге «Интроверты» рассказывает о том, почему замкнутые интроверты могут иметь значительные шансы на успех в своих начинаниях, вопреки распространённым стереотипам современной массовой культуры. Сьюзан настаивает на том, что «большая часть великих идей, произведений искусства и изобретений появилась на свет именно благодаря тихим и скромным людям, которые умели „уходить в себя" и находить там настоящие сокровища». К чтению предлагает небольшой фрагмент, опубликованный на сайте The Village.
Брене Браун
«Дары несовершенства. Как полюбить себя таким, какой ты есть»

Книга американской писательницы, психолога и Ted-спикера Брене Браун посвящена вопросам стыда, уязвимости, храбрости и полноценной жизни. Автор считает, что стыд — это эпидемия в нашей культуре. «Ей удалось выяснить, что главной проблемой, лежащей в основе социального взаимодействия, является уязвимость и неспособность принять собственное несовершенство — единственное, что делает нас уникальными». К чтению предлагается фрагмент, опубликованный на сайте «Теория и практика».
Рудольф Дрейкус
«Смелость быть несовершенным»

Известная речь австро-американского психолога Рудольфа Дрейкурса посвящена разрушению идеализаций и возможностью «быть настоящим» вне вечного стремления быть «хорошими» и изегать малейших ошибок и оплошностей. Позволить быть себе неправым, ошибиться — значит позволить себе быть собой, не пытаясь перебросить чувство вины на кого-то другого. «Быть человеком не означает быть всегда правым или быть совершенным. Быть человеком — значит приносить пользу, делать что-то не только для себя, но и для других. Для этого нужно верить в свои силы и уважать себя и окружающих».