рецензии
Павлов от лица Тарантино
Обзор на книгу Александра Павлова «Бесславные ублюдки, бешеные псы»
Авторы: Андрей Алтухов, Армен Арамян
Публикация: 29/11/17
Книга «Бесславные ублюдки, бешеные псы» выходит в продажу сегодня на международной ярмарке non/fiction19, презентация книги с Александром Павловым состоится на ярмарке 2 декабря в 20:00.
В своей новой книге Павлов подробно рассматривает все девять фильмов Тарантино (по мнению автора, их именно девять: две части «Убить Билла» — это два разных фильма) и анализирует их текстовой и визуальный язык, привлекая для этого научные и «исторические» источники: монографии, посвященные творчеству Тарантино, а также рецензии кинокритиков, появлявшиеся сразу после выхода новых фильмов. Все творчество режиссера автор разделил на три периода: криминальное кино или Pulp Fiction, куда вошли «Бешеные псы», «Криминальное чтиво» и «Джеки Браун»; далее «вторжение на территорию грайндхауса» с обеими частями «Убить Билла» и «Доказательством смерти»; наконец — «утверждение на территории грайндхауса» — «Бесславные ублюдки», «Джанго освобожденный» и «Омерзительная восьмерка». Каждому периоду соответствует глава книги.

Павлов описывает свой подход как исследовательский. Он противопоставляет его методу «теоретическому» или философскому, когда автор пытается спекулировать на материале фильмов Тарантино и выискивать там разные сюжеты: этические, политические, религиозные, гендерные или какие-либо еще. Провальной ему кажется и задумка интерпретировать Тарантино через различные «философии», будь то, например, Джорджо Агамбен или Жиль Делез. Примером такой книги служит «The Tarantinian Ethics», написанная Фреддом Ботином и Скоттом Уилсоном в 2001 году, где к анализу фильмов привлекают и Батая, и Лакана, и Левинаса, и упомянутого Делеза. Другая такая книга — «Quentin Tarantino and Philosophy: How to Philosophize with a Pair of Pliers and a Blowtorch» 2007 года; там проделывается похожий фокус, только все тарантиновские персонажи теперь ницшеанцы. Отказавшись от такого подхода, Павлов предлагает концептуализировать киновселенную Квентина Тарантино как особый мир, существующий как будто бы на грани с реальностью и не способный появиться ни из какого другого сознания, кроме сознания видеокассет. Чтобы наиболее наглядно показать его самобытность, Павлов часто сравнивает мир Тарантино с мирами других культовых режиссеров, например Кроненберга и Линча. Немало внимания уделяется и чисто жанровым особенностям.

Третья книга Александра Павлова во многих отношениях похожа на предыдущие. Первая была посвящена массовому кинематографу, вторая — культовому. «Вселенная Квентина Тарантино» — своего рода синтез, на этот раз мы поговорим сразу и о культовом (по мнению Павлова, Тарантино культовый режиссер), и о массовом. Хотя толки критиков в отношении Тарантино колеблются то в сторону принятия, то в сторону отрицания — дескать, пустой и неинтеллектуальный, — у массового зрителя его картины стабильно пользуются спросом. Не говоря уже о том, что сам Тарантино-режиссер — дитя массового кинематографа. С другой стороны, в отличие от других книг, «Вселенная Квентина Тарантино» получилась чем-то более целостным. «Постыдное удовольствие» представляет по форме сборник статей, раскрывающих разные аспекты массового кино, но не имевших кроме этого никакой общей нити. «Расскажите вашим детям» — собрание рецензий (не всегда однозначных) из авторского списка культовых фильмов, плюс довольно большая и обстоятельная статья-введение о cult cinema. В этот же раз разговор целиком и полностью посвящен только одному персонажу — Квентину Тарантино.

Андрей Алтухов
Работа Александра Павлова не создает впечатление серьезной философской интерпретации творчества Квентина Тарантино. Но вполне создает впечатление несерьезной. Павлов, кажется намеренно, «тарантинизирует» своё письмо — книга практически полностью состоит из пересказа отрывков фильмов Квентина Тарантино, пересказов бесконечных ревью всяких неизвестных критиков и многослойных иронических комментариев на эти пересказы.
Между прочим, забавная деталь: когда в гневе Джулс вопрошает у молодого человека, которого собирается убить: «Похож ли Марселас Уоллес на суку?» — и в итоге получает ответ: «Не похож», то Джулс справедливо возмущается, почему же партнеры Марселаса по бизнесу «пытаются трахнуть его как суку?» Ирония в том, что в итоге Марселаса Уоллеса не метафорически, а буквально «трахнули как суку». И, таким образом, правильным ответ в викторине Джулса насчет Марселаса Уоллеса должен был быть таким: «Да, похож!» (Отрывок из книги Александра Павлова «Бесславные ублюдки, бешеные псы»)
Александр Павлов предлагает нам забыть о наскучивших интерпретациях авторов статей формата «поп-культура и философия» через Агамбена, Беньямина, Лакана и т. д. и вместо этого разобраться с творчеством Тарантино, попытавшись поставить себя на его место (создать этакую феноменологию Тарантино). Результат можно критиковать как в принципе и любой феноменологический проект — в результате та интерпретация Тарантино, которая имеется у Павлова, всего лишь интернализуется на фигуре Тарантино-автора.

Отсюда и манера письма Павлова: стилистически книга выглядит как смешение формата иронических рецензий автора в респектабельных изданиях вроде life.ru и стиля авторских постов на Фейсбуке. Такую книгу, наверное, мог бы написать Тарантино, если бы он не стал режиссером и получил философское образование. В результате книга Павлова сама по себе производит впечатление pulp fiction — чего-то не очень серьезного и «респектабельного», но довольно «клевого» — все, кто был студентом у Павлова, знают, что у Александра как раз такая репутация — «клевого» преподавателя.

Конечно, в итоге приходится признать, что такие важные вещи, как «клёвость», нельзя исследовать через метод феноменологический и интроспективный. «Клевость» необходимым образом задействует фигуру Другого, это всегда что-то, что говорит о тебе другой (или ты говоришь о другом). Александру Павлову удалось произвести, таким образом, скорее очередной материал для исследования клёвости («клёвую книгу»), а то, как «клёвость» конструируется в виде социального явления, остается актуальной задачей для других исследователей.

Армен Арамян