Университет
«Это не защита, это акт агрессии»
Прямая речь студентов и выпускников ЦЕУ
Автор: Лиза Штиглиц
Публикация: 08/11/18
DOXA уже рассказывала о ситуации вокруг Центрально-Европейского Университета, одного из самых престижных университетов Центральной и Восточной Европы, который находится под давлением венгерских властей. На прошлой неделе студентка ЦЕУ Лиза Штиглиц пообщалась с однокурсниками, аспирантами и выпускником ЦЕУ о предполагаемом переезде в Вену.
«Наверное, что-то про Вену будет»: 24 октября студенты ЦЕУ получили письмо от ректора Майкла Игнатьеффа о том, что университет готовит большие новости. 25 октября Игнатьефф вместе с руководством вуза объявили, что переезд в Вену действительно состоится в случае, если правительство Венгрии не подпишет соглашение с ЦЕУ до 1 декабря 2018 года.
Геннадий Яковлев
Политолог, ERASMUS (ЕУСПб и EUI)
Какие принципиальные отличия ты ощущаешь/ощутил по сравнению с предыдущим местом обучения?
ЦЕУ значительно менее элитарен, чем EUI. В ЦЕУ diversity больше, то есть более «пёстрая» публика, нежели в EUI, где все выглядят строго. Кофе зато хуже, чем в Италии, да и тусоваться в древнем монастыре приятнее, чем в торговом центре. Уровень обучения и квалификация профессоров, на мой взгляд, абсолютно одинаковые в обоих университетах. Дискуссии на семинарах, пожалуй, лучше в EUI, но это оттого, что там только докторантура, а в ЦЕУ ещё и аспирантура.
— Как соотносится ситуация ЦЕУ с ЕУСПб?
Сходств больше, чем различий, конечно. Авторитарный режим, исходя из своей странной (ниже объясню почему) авторитарной логики, ни с того ни с сего решает закрыть лучший в стране университет. И ЕУСПб, и ЦЕУ очень непохожи на всё остальное в стране, оба не принадлежат государству и не получают от него денег. Оба сохраняют значительную толику независимости от государства. В обоих случаях закрытие происходит не сразу, а постепенно, с определённой степенью прощупывания почвы, осторожными шагами, с атаками и отступлениями. Интересно, что это происходит почти одновременно, как будто Орбан и Путин учатся друг у друга.

Ещё очень похожа атмосфера в обоих университетах – и там, и там показной оптимизм или залихватское безрассудство (всё не перезакрывают, нам от этих санкций только лучше), и там, и там начинающееся недовольство своей администрацией, которая начинает темнить и скрывать от сообщества свои планы.

Отличие в том, что ЕУСПб куда более российский, чем ЦЕУ – венгерский. Если мы посмотрим на студентов, то в ЕУСПб почти все окажутся русскими, а в ЦЕУ – иностранцами, а не венграми. Если мы сравним состав профессоров, то доля русских в ЕУСПб будет намного больше, чем доля венгров в ЦЕУ. В конце концов, у ЦЕУ два юридических лица – американское и венгерское, а у ЕУСПб только российское. ЕУСПб интересен именно как западный университет, чудом выросший и выживающий на бесплодной российской почве, а ЦЕУ интересен как очень крутой университет в относительно дешёвой стране, жизнь в которой может позволить себе почти каждый. Будь это Венгрия или какая-нибудь Румыния – совершенно неважно.

В нынешней ситуации это всё означает, что ЦЕУ потеряет значительно меньше, если переедет в Вену, чем ЕУСПб, если переедет в Прибалтику или Финляндию. Иными словами, ЦЕУ может переехать в Вену, сохранив, скажем, не менее 70 процентов профессорско-преподавательского состава, а у ЕУСПб подобное не получится, как не получилось в своё время у ЕГУ в Белоруссии.

Различие на уровне режима в том, что российский авторитаризм куда более закрыт и неконкурентен, чем венгерский. Венгерский аналог Рособрнадзора куда более независим, чем российский. Атака на ЦЕУ менее логична с точки зрения закрытости режима, чем атака на ЕУСПб. В этом смысле я почти не удивился, когда совершенно закрытая российская диктатура, переставшая уже даже хоть как-то изображать независимые демократические институты или беспокоиться о международном имидже, стала закрывать Европейский Университет в Петербурге. О каких университетах мы можем говорить, если совершенно рядовых и неполитизированных людей массово сажают за репосты в социальной сети ВКонтакте? Напротив, когда сохраняющий определённую конкурентность, экономически и политически зависящий от Запада, молодой конкурентный венгерский авторитаризм стал плохо уживаться с ЦЕУ, я очень удивился.

А вот на уровне agency отличия принципиальные, и ЕУСПб в этом смысле живётся намного легче. Случай с ЦЕУ – это прямая и ничем не замаскированная атака премьер-министром Венгрии Виктором Орбаном на Джорджа Сороса, учредителя и фактического владельца ЦЕУ. Мы имеем дело с прямой политической волей во что бы то ни стало насолить Соросу. Атака же на ЕУСПб в этот раз вызвана интересами какой-то узкой неведомой части российской политической элиты. Поскольку мы не знаем, кто это, мы уже не можем приписать им какой-то мотивации: хотели он насолить одному из покровителей ЕУ Алексею Кудрину или были недовольны самим фактом существования в России свободного университета. Однако мы знаем точно, что Владимир Путин несколько раз вступался за Европейский и даже поздравил его с началом учебного года в этом октябре. Иными словами, прямой политической воли закрыть ЕУСПб у российского президента нет, а есть внутриэлитные игры на более нижних этажах власти, едва не стоившие университету жизни.
— Возможен ли университет без политики?
Конечно, нет, если он занимается социальными науками. Другое дело, что есть активизм, неотъемлемый элемент академической деятельности, а есть не имеющий к ней отношения. Чёткой грани практически нет, это такой тонкий баланс. В любом случае, у каждого академика есть свои политические взгляды и своя позиция в науке, которые будут прослеживаться через любую его статью, которые он будет отстаивать на всех своих публичных выступлениях. Более того, я не считаю, что игра в полную объективность и сухую академичность имеет смысл (хотя она возможна с определённым ущербом для качества продукта). Мы все черпаем откуда-то энтузиазм, и это хорошо. Мы все всё равно имеем какую-то оптику, иначе мы не могли бы видеть вовсе. Трудно найти, например, академика, изучающего демократизацию и остающегося сторонником Путина или там изучающего квир-теорию и остающегося гомофобом. Надо просто отдавать себе отчёт, где личная позиция может перевешивать объективность. Конечно, есть грань, когда активизм перестаёт иметь к академии отношение, но, в общем-то, нет ничего плохого в том, что человек занимается в жизни чем-то ещё (например, gender studies и едва ли не все люди, ими занимающиеся, жутко политизированы, но продолжают вполне успешно существовать и переживать скандалы).

P. S. Кроме того, тут можно ещё начать разбираться с определением того, что такое «политика», и тогда очень быстро выяснится, что политика – это всё.
— Считаешь ли ты ЦЕУ политизированным университетом?
Да, он политизирован в той же степени, в какой и любой другой. Другое дело, что мне не приходит на ум ни одного неполитизированного университета. Я считаю, что у ЦЕУ есть политическая миссия – он даёт бесплатное качественное западное образование талантливым ребятам из наименее развитых стран, у которых не было ресурсов на его получение. Здесь очевидна неэкономическая и неакадемическая логика. Можно долго обсуждать, хорошо ли это (даём шанс талантливым людям на индивидуальном уровне, на страновом – всё равно большая часть людей вернётся к себе домой и сделает свои страны чуточку лучше), плохо ли это (выкачиваем «мозги» на Запад), но вот оно – очевидное политическое влияние. Можно ли за это репрессировать университет? Нет.
— Что означает, по твоему мнению, переезд ЦЕУ для академии?
— Для академии в авторитарных режимах настают мрачные времена. ЕУСПб, Эрдоган, ЦЕУ – этого слишком много, чтобы не быть трендом. Меня это неприятно удивляет, потому что вообще-то нет никакого принципиального противоречия между преподаванием социальных наук и авторитарным режимом. Современные диктатуры умудряются выдерживать оппозиционные партии и относительно соревновательные (но, конечно, нечестные) выборы, а тут вдруг многим из них стали казаться опасными университеты. Это очень странно с точки зрения моего представления о современной диктатуре. Есть такая «дилемма диктатора», согласно которой диктатор, репрессируя, увеличивает свои шансы сохранить власть, но уменьшает свою информированность (пример: ты закрыл газету и теперь не знаешь, что бы она про тебя написала). В этом смысле университеты – самая плохая мишень для репрессий, потому что они способны давать режиму очень много качественной информации о происходящем в стране, но при этом они относительно контролируемы. Если пофантазировать, ничто не мешает заставить профессоров не обращаться к широкой публике или там делать все публикации и выступления на английском. Зачем добровольно отказываться от прекрасных кузниц кадров и качественной информации – непонятно. Единственная догадка заключается в том, что авторитарные режимы боятся студенческих протестов, потому что их опасно разгонять (вспомните, например, с чего начался Майдан).
— Что означает, по твоему мнению, переезд ЦЕУ для ЕС?
В том, что, к сожалению, ЕС прозевал появление авторитарного режима в своём составе (и с этим уже ничего не сделать) и пока ещё не разработал инструментария, позволяющего сдерживать иррациональные порывы диктатора Орбана, свойственные подобным режимам (но я думаю, что на него можно найти управу).
Бахруз Самедов
Активист (Азербайджан, движение НИДА), студент магистерской программы Международные отношения
В Баку я не мог, во-первых, получить те знания, которые хотел, даже при написании своей магистерской диссертации я столкнулся с идеологическими требованиями от руководства университета. Академические свободы и демократические ценности для меня важнее всего. Их отсутствие убивает всякое желание заниматься наукой. Во-вторых, те академические дисциплины и области знаний, которые меня интересовали, а именно такие современные тренды, как «идентичность» и «постструктурализм», почти не входили в программы курсов.
Кирилл Шамиев
Политолог (Россия), PhD по направлению Public Policy
— Расскажи о своём опыте образования до ЦЕУ (программа, страна).
— Я окончил бакалавриат по политологии НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге, затем продолжил обучение в одногодичной магистратуре ЦЕУ на public policy.
— Почему ЦЕУ?
Для меня ЦЕУ – это, во-первых, очень хорошее место по изучению public policy с множеством блестящих профессоров и исследователей. Во-вторых, у ЦЕУ прекрасный кампус, он удобен для обучения и самостоятельной работы. Наконец, ЦЕУ предоставляет стипендию, без которой обучаться было бы невозможно.
— Какие принципиальные отличия ты ощущаешь по сравнению с предыдущим местом обучения?
Я уже об этом говорил, но, прежде всего, отсутствие разделения учебы на лекции и семинары, то есть каждое занятие дискуссионное, на каждое надо читать. Далее, наличие профессоров с большим опытом практической работы. Например, моя научная руководительница работала во многих частях мира по реформам в сфере антинаркотической политики, реформы полиции и силовых органов. Наконец, это, конечно, мультикультурность. На занятиях и в групповой работе можно узнать много примеров из других стран, посмотреть на проблему со стороны других социальных, экономических и политических настроек.
— Возможен ли университет без политики?
— Вопрос в том, что понимать под политикой. Для кого-то приоритет прав человека – это уже политика, а не устоявшийся консенсус развития любого общества. Для другого политика – это когда студенты имеют право высказывать независимую от государства точку зрения. Я считаю, что университет – это не только администрация и профессора, но и студенты. Поэтому в зависимости от состава группы иногда может получиться, что ты оказываешься в коммунистической аудитории, а где-то, наоборот, с либертарианцами. От профессоров и сотрудников я не видел ничего политического, но от некоторых студенческих активистов ещё как.
— Считаешь ли ты ЦЕУ политизированным университетом?
— Студентов, наверное, да. С университетом всё сложнее. Не думаю, на самом деле. ЦЕУ – это платформа, куда приходят учиться люди с вполне сложившимися взглядами либерального толка, их никто тут не подавляет.
— Что означает переезд ЦЕУ для академии?
Мне кажется, преподавателям и сотрудникам будет тяжело, полагаю, им придётся ездить туда-сюда, да и психологически ужасно чувствовать себя изгоем.
— Что означает переезд ЦЕУ для политики ЕС?
— Не знаю, я не специалист по ЕС. Наверное, ещё один пример, почему эта неповоротливая, бюрократическая и безжизненная машина с дефицитом демократического участия неспособна реагировать на внутренние кризисы. Люди всё ещё продолжают говорить о ценностях, когда, как мне кажется, уже давно надо было брать в руки оружие в виде ручки и законов. Членство ЕС – это не право, это привилегия, которую можно и нужно забирать. Но опять же я нисколечко не эксперт в этой теме.
— Что означает переезд ЦЕУ для тебя лично?
Я привык, я из России. Пока будет вай-фай, парта и ноутбук, я буду писать свою диссертацию. Жалко, что меня могут депортировать, если я буду участвовать в политике и нарушу какой-нибудь ограничивающий закон. Хочется, конечно, протестовать, потому что я не люблю фальшь и ложь под видом защиты ценностей. Защищайте ценности позитивным способом – проводите политику по поддержке церкви, семьи и чего угодно ещё, но запрещать альтернативные идеи и критический подход – это не защита, это акт агрессии.
Анна Булгакова
Студентка программы Исследования национализма, выпускница Школы философии НИУ ВШЭ
— Почему ЦЕУ?
—  Я выбирала не сам университет, я выбирала программу, потому что у меня сложилось представление, что мне необходимо работать в сфере, которая связана с этническими конфликтами. Я подавала именно на программу — в ЦЕУ я подавалась только на национализм [Nationalism Studies — прим. DOXA] и ни на что больше. Мне понравилась перспектива американского диплома, плюс мне показалась, что программа не просто позволит мне идти в академию, а также, возможно, работать в некоммерческом секторе. Второе ожидание не совсем оправдалось, потому что работа оказалась совсем академической, но сейчас я нахожусь в Hebrew University, где беру курсы по обмену, в том числе и по менеджменту.
— Какие принципиальные отличия ты ощущаешь по сравнению с предыдущим местом обучения?
— Если говорить про различия между Вышкой и ЦЕУ — это наверное немного другой уровень дискуссий, который подразумевает не только знание текста, а возможность использовать свой бэкграунд. Помимо этого есть такое большое русское слово — «разнообразие». Со мной учатся люди не только из России, но и из других стран, у которых есть опыт работы с беженцами, в некоммерческом секторе. Мне кажется это очень здорово, потому что дает возможность по-разному смотреть на проблемы, которые мы обсуждаем.

Помимо этого, есть такая либеральность (в хорошем смысле). То есть, преподаватели, если возникают проблемы, сразу говорят: «Вот моя почта, вот мой кабинет, заходите, пожалуйста, если вам грустно». Обсуждать магистерскую в начале сентября первого курса — это нормально. «Вам не нравится мой курс? Дайте мне фидбек».

— Какие принципиальные отличия ты ощущаешь по сравнению с предыдущим местом обучения?
— Если говорить про различия между Вышкой и ЦЕУ — это наверное немного другой уровень дискуссий, который подразумевает не только знание текста, а возможность использовать свой бэкграунд. Помимо этого есть такое большое русское слово — «разнообразие». Со мной учатся люди не только из России, но и из других стран, у которых есть опыт работы с беженцами, в некоммерческом секторе. Мне кажется это очень здорово, потому что дает возможность по-разному смотреть на проблемы, которые мы обсуждаем.

Помимо этого, есть такая либеральность (в хорошем смысле). То есть, преподаватели, если возникают проблемы, сразу говорят: «Вот моя почта, вот мой кабинет, заходите, пожалуйста, если вам грустно». Обсуждать магистерскую в начале сентября первого курса — это нормально. «Вам не нравится мой курс? Дайте мне фидбек».

— Что означает переезд ЦЕУ для тебя и для других студентов?
Ничего хорошего. Этот переезд означает, что есть политика, которая не дает людям заниматься наукой. ЦЕУ был достаточно щедр на стипендии для людей с постсоветского пространства. С учетом переезда в Вену, мне кажется, что вопрос со стипендиями будет решен немного не в ту сторону. Стипендий, возможно, станет чуть меньше. Возможно, какой-то процент талантливых ребят не сможет учиться. Я очень хотела на национализм, но если бы мне предложили те же условия, что и сейчас, в Вене, я бы скорее всего не поехала. Я не плачу за учебу, но я плачу за расходы на жизнь. Я думаю, что для людей из моего региона, за пределами Штатов и западной Европы это очень актуально.
— Что означает переезд ЦЕУ для академии?
— Если говорить даже не про академию, а про академическую жизнь города, то это имеет очень плохие последствия. ЦЕУ был единственным местом в Будапеште, где проходили англоязычные лекции и куда приезжали исследователи и активисты со всего мира. Всего этого не будет. В Будапеште есть ещё приличные университеты, где преподают социальные науки — ELTE и Corvinus. Но город как академический центр много потеряет.
— Что означает переезд ЦЕУ для политики ЕС?
—  Да, это прецедент, и прецедент негативный. Может, это покажет, что ЕС как организация не так эффективно справляется и не совсем соответствует ценностям, которые декларируются. Параллельно с тем, что происходит с университетом, из города попросили все соросовские организации и организации, которые просто брали деньги у «Открытого общества». Приходили в офисы, спрашивали: «Почему Е С не может помочь?». Отвечали, что чиновники очень медленно работают и ничем не могут помочь. Да, это прецедент, но, возможно, он поможет извлечь какие-то уроки.
Егор Сенников
Редактор журнала СЕАНС, журналист (Россия), выпускник программы Political Science
— Расскажи о своем опыте образования до ЦЕУ (программа/страна/специфика).
До этого я учился в магистратуре московской Вышки на программе «Политика, экономика, философия», факультет политической науки, а до этого окончил в питерской Вышке бакалавриат по прикладной политологии.
— Почему ЦЕУ?
На самом деле, я собирался на PhD, но мне предложили магистратуру. ЦЕУ – потому что я знал, что это качественное, открытое заведение с хорошей базой социальных и гуманитарных наук.
— Какие принципиальные отличия ты ощущаешь/ощутил по сравнению с предыдущим местом обучения ?
Смотря, что понимать под отличиями. Моё ощущение, которое я обсуждал с другими выпускниками ЦЕУ, заключается в том, что одна из главных особенностей университета (если оторваться от конкретных программ) – это то, что там собирается огромное количество людей из разных стран. При этом ты себя чувствуешь с ними как одно целое. Это позволяет посмотреть, как ты себя видишь в окружающем мире, как мир видит тебя, и почувствовать себя с ним единым что ли. Всё это многообразие культур, как бы это банально не звучало, очень важная вещь, которую даёт университет. Даже обсуждая темы каких-нибудь политических режимов, политических репрессий или истории, ты всегда найдешь точки пересечения с людьми из совершенно разных стран. От Пакистана и Индии до Америки и Канады ты всегда найдешь кого-то, кто тебя поймет и даст какую-то почву для размышлений.
— Возможен ли университет без политики?
Смотря, что имеется в виду. Мне кажется, что на самом деле, любой университет (особенно успешный и крупный) так или иначе с политикой связан. Просто в силу того, что многие выпускники в конце концов становятся людьми, определяющими политику и лицо современного мира. Это может быть МГУ, ЦЕУ, Оксфорд, Гарвард и так далее. Поэтому любому университету неизбежно нужно выстраивать свою политику и выстраивать ту систему, которая существует (или бороться с ней). Если же речь идёт о том, что внутри есть какое-то идеологическое давление, то я считаю, что его можно свести к минимуму и сделать по крайней мере не раздражающим.
— Считаешь ли ты ЦЕУ политизированным университетом?
— ЦЕУ с одной стороны политизированный университет, с другой – он тебя не заставляет в это включаться. То есть вполне можно в нём учиться, не обращая внимания на его политизированность, тебя к этому никто не принуждает. В каких-то аспектах он, конечно, сильно политизированный, и это не значит, что он какой-то русофобский или прозападный. Скорее, есть какая-то ценностная база, которую он так или иначе продвигает, допуская при этом разнообразие внутри себя и в плане преподавателей, и в плане подбора курсов.
— Что означает, по твоему мнению, переезд ЦЕУ для академии?
Честно говоря, для меня это грустная история, в том числе и по личным причинам. Есть ощущение, что одной из моих alma mater не будет. То есть, я смогу приехать в Будапешт, а ЦЕУ там уже не будет. Я пока не уверен, что переезд в Вену пройдет гладко, и особенно не уверен, что организация бакалавриата будет легким делом. У меня есть ощущение, что организация бакалавриата это вообще не самое легкое дело, а вот в такой международной обстановке – не знаю.

Если смотреть на это как на часть глобального процесса, то часто сравнивают ЦЕУ и ЕУСПб. Мне кажется, сравнение понятное, но не очень корректное – просто в силу размеров этих двух учебных заведений. ЦЕУ в значительной степени более масштабный независимый университет, чем ЕУСПб когда-либо был, и гораздо более структурно организованный.

В этом смысле его переезд в Вену, мне кажется, с одной стороны, симптоматичным, учитывая, что сейчас происходит в Восточной Европе. Речь не только о Венгрии, но и о Польше, Балканах, России, Украине и других местах. Я надеюсь, что всё это не скажется на академической составляющей вуза, а вот на организационной может.

Конечно, самый животрепещущий вопрос – то, как это будет организовываться в Вене, на новом месте и в новой стране. Надо посмотреть.
— Что означает, по твоему мнению, переезд ЦЕУ для ЕС?
Эта проблема начала звучать примерно в то время, когда я уже заканчивал ЦЕУ. У меня ощущение, что это яркий показатель того, как ЕС не справляется с модерированием политики в Восточной Европе. Просто в силу того, что он для таких задач не приспособлен – это же изначально больше экономический, чем политический союз. Именно в этом причина того, что он довольно слабо влияет на тот курс, который политика приняла Восточной Европе.

Плюс в Восточной Европе в конечном счёте есть большое разочарование от пребывания в ЕС. Это не значит, что сейчас все начнут выходить, но надо понимать, что есть сильное разочарование, которое в случае Венгрии не могло не привести к тому режиму, который сложился там сейчас. Это не могло не привести к такому исходу и в силу политического и конституционного дизайна (90-е годы), на который все просто махнули рукой. Будто ничего случится, идём одним и тем же путем. Происходит это в силу экономического развития, в силу традиционных для Венгрии историй, связанных с миксом Sonderweg и поиска собственного пути.

Для ЕС переезд ЦЕУ означает, что политика по отношению к Восточной Европе если не провалилась полностью, то по крайней мере дает какие-то не совсем те результаты, на которые изначально рассчитывали. В конечном счёте, выходит так, что закачивание огромных еврогрантов в условную Польшу не приводит к тому, что Польша верно идёт в фарватере Брюсселя.
— Что означает переезд ЦЕУ для тебя лично?
У меня пропадает одна из моих alma mater, и это очень грустно. Будапешт – третий крупный город, в котором я жил, и он стал для меня важной частью жизни. Переезд это не то чтобы перечеркивает, но какую-то точку ставит. С другой стороны, когда это только началось и когда я участвовал с одногруппниками в масштабных протестах, для меня уже было понятно, что победить в этом случае не удастся. На самом деле, людям, которые организовывают это давление, в общем-то, плевать на заявления нобелевских лауреатов, комитетов. Уже весной 2017 года я понял, что к этому неизбежно придёт.
Лиза Штиглиц
Студентка ЦЕУ