Университет
«…я приезжала, садилась в пустую пока аудиторию и начинала бесконтрольно рыдать…»
Интервью со студентами ФГН, страдающими от психических расстройств
Авторы: Таня Ускова, Андрей Алтухов
Публикация: 01/03/18
В декабре мы выпускали интервью со студенткой ФГН Валерией Копировской, которая не смогла получить академический отпуск по причине ментальных проблем и была вынуждена искать обходные пути для получения отпуска. Валерию за поддельные документы в итоге отчислили.

Однако студентов Вышки, страдающих ментальными проблемами, гораздо больше, чем может показаться. В прошлом году даже появился паблик mental health и вышечка. Мы решили поговорить с его создательницей о проблеме психических расстройств, а после опросили студентов ФГН, страдающих ими, об учебе в Вышке, трудностях, с которыми они сталкиваются, и помощи, которую они могут получить от университета.
Даша
Студентка факультета права, создательница и администратор паблика mental health и вышечка. Биполярное расстройство.
Ты являешься создателем паблика mental health и вышечка. Скажи, откуда вообще возникла идея создания паблика и зачем он нужен?

В рунете довольно много ресурсов, которые пишут о психическом здоровье в целом, но ресурсы, специализирующиеся на учащихся, можно пересчитать по пальцам. Сходу приходит на ум только «Твоя территория» с бесплатными консультациями для подростков. Но студенты — довольно многочисленная группа со своими проблемами и специфическими потребностями. В англоязычной среде и в западных университетах это поняли, а в русской части интернета… ну, одним из первопроходцев стану я.

И как, много ли пишет ребят в паблик? Как вообще отбираешь материалы?

В основном занимаюсь я, но приглашенные авторы присылают интересные статьи или личные истории. Большинство переводных материалов — что-то, что лично я читаю на английском (и чем хочется поделиться).

Ты сказала, что на данный момент тебе ставят депрессию. Поэтому теперь наш самый главный вопрос: влияют ли на твою жизнь в вышке ментальные проблемы?

Да, очень заметно влияют. У меня сильно упал GPA (Grade point average — средняя оценка за предметы. — прим. ред.), пришлось отказаться от нескольких сложных, но интересных курсов в связи с тем, что я не справлялась с необходимостью посещать занятия.

Испытываешь ли ты трудности в организации собственного учебного процесса?

Прямо сейчас (на момент написания статьи — прим. ред.) я нахожусь на больничном по причине депрессивного эпизода. Мне очень повезло, что моя врач может выписать мне больничный лист на работу и справку для университета, что обезопасило меня от проблем, связанных с учебным офисом. По её оценкам, выпишусь я не раньше десятых чисел января, и это влечёт за собой гору проблем с дедлайнами, накопленными оценками и необходимостью сдавать экзамены. С дедлайнами я бы не справилась, если бы не моя волшебная мама. Она взяла на себя работу моего персонального менеджера: написала и помогла разослать письма всем преподавателям, составила индивидуальный график и помогла вписать его в режим, где я минимум 12 часов в день сплю, а остальные 12 так себе работоспособна. Пока график удаётся соблюдать. С бытом (в общежитии) во время депрессивного эпизода я тоже перестала справляться. Сперва меня кормила соседка, а потом я переехала к родителям на время лечения. С преподавателями общаюсь примерно с позиции «Вот мой открытый больничный лист. Мне придётся отрабатывать пропущенное, Вам — это всё принимать. Давайте вместе придумаем, как мы можем максимально упростить этот процесс». Большинство преподавателей согласились принять у меня дополнительные письменные работы или продлить дедлайны для уже существующих.

Знают ли о твоей проблеме одногруппники? Если да, говорите ли вы с ними об этом?

Раньше знала только пара человек, после моего камин-аута — видимо, все. Все очень тепло и с поддержкой отнеслись. Одногруппники предлагали свою помощь, прислали конспекты лекций.
С преподавателями общаюсь примерно с позиции «Вот мой открытый больничный лист. Мне придётся отрабатывать пропущенное, Вам — это всё принимать. Давайте вместе придумаем, как мы можем максимально упростить этот процесс».
Обращалась ли ты за поддержкой в психологический центр ВШЭ? Если да, то как впечатления?

Плохие. Тогда я обратилась с селф-хармом и суицидальными мыслями, и психолог была явно растеряна. Считаю, что самым успешным выходом из этой ситуации было бы направление меня к врачу, но вместо этого мы несколько сессий тянули резину и говорили о том, что меня могло бы порадовать (spoiler alert: ничего, всё на вкус казалось жеваной бумагой). Потом я просто не записалась на очередную встречу.

Что, по-твоему, может сделать Вышка, чтобы помогать студентам с психическими проблемами в университете?

Было бы здорово: 1) найти пару врачей-психиатров в штат консультативного центра, чтобы у психологов была реальная возможность (и даже обязанность) в определенных случаях направлять обратившихся к врачу; 2) более детально урегулировать вопросы получения накопленных оценок студентами, которые находятся на больничном. Почему преподаватели должны принимать экзамены у болевших, но могут со спокойной душой поставить низкую оценку за «активность на семинарах»? Хотелось бы, чтобы правила предусматривали альтернативные варианты сдачи заданий или отработок для болеющих.
Считаю, что самым успешным выходом из этой ситуации было бы направление меня к врачу, но вместо этого мы несколько сессий тянули резину и говорили о том, что меня могло бы порадовать (spoiler alert: ничего, всё на вкус казалось жеваной бумагой).
Екатерина (имя изменено)
Выпускница ФГН. Шизоаффективное расстройство смешанного типа.
Скажи, когда ты училась на ФГН, влияли ли на твою жизнь в Вышке ментальные проблемы?

Есть какой-то стандартный набор проблем, возникающих в поле пересечения ментальных расстройств и университетской жизни. Сложно соблюдать дедлайны, ты психически и эмоционально более уязвим для стрессов. А ведь из них сложены стены любого корпуса Вышки. Я пропускала огромное количество пар, просто потому что не могла выйти из дома. Иногда мне казалось, что появились силы, но я приезжала, садилась в пустую пока аудиторию и начинала бесконтрольно рыдать, потому что нахождение там, за этими партами, в предвкушении абсолютно бессмысленных семинарских занятий вызывали невероятный дискомфорт, как психический, так и физический. Я рыдала, собирала вещи и уезжала домой, чтобы потом до конца дня просто лежать и смотреть в стену. Засыпать, чтобы не плакать, и просыпаться, чтобы порыдать.

Самое сложное, мне кажется, это то, что в период обострения расстройств ты лишаешься всех психоэмоциональных сил, необходимых для того, чтобы справляться с тем стрессом, который представляет из себя учеба в ВШЭ. К сожалению, Вышка все еще далека от пространства свободного интеллектуального диалога, в процессе которого можно учиться и развиваться. Несмотря на все окололиберальные особенности учебы здесь, это до сих пор во многом все та же застарелая система образовательной иерархии и власти, где большая часть педагогов применяет методы завуалированного, но психологического насилия, где тебя парализует страх перед семинарами определенных преподавателей. Страх, который не приводит ни к желанию исследовать, ни к желанию учиться, а вместо этого — поскорее убежать и избавиться от этого всего. С приходом в жизнь ментальных проблем уходит тот буфер, который примиряет людей с устоявшимся течением жизни в рамках НИУ ВШЭ.

Как думаешь, связано ли было возникновение/развитие болезни с поступлением/учебой в университете?

Да, я думаю, что учеба стала причиной и катализатором того, что «простые» неврозы и склонность к депрессивным состояниям переросли в заболевание шизофренического спектра. Учёба, то, как она устроена, разочарование в специальности и учебном процессе приводили к нервным срывам, депрессивным эпизодам со всеми вытекающими. Однако я чётко помню тот момент, когда из просто человека на лёгких антидепрессантах я перешла в категорию тяжело больных, которым необходимо каждые две недели колоть сильнейшие нейролептики.

У нас был предмет на четвертом курсе, часть лекций которого вёл руководитель отделения. Вёл лекции он из рук вон плохо, смысла в них было мало, а стресса — много. В итоге на них практически никто не ходил. Но так как это всё-таки местный царь, на каждой лекции собиралась какая-то группка меценатов, которая жертвовала своим временем ради того, чтобы не было проблем у всего курса.

И вот, сидим мы, шесть калек, а он в своей манере задаёт какие-то провокационные вопросы. В аудитории стоит гнетущая тишина, которая долбит по ушам. Я решаюсь ответить на вопрос, чтобы не было настолько неловко и чтобы задался некоторый вектор обсуждения. Но мой ответ этот «преподаватель» прокомментировал в своей любимой манере, где только он в белом пальто интеллектуал стоит, а мы все — бездари и уродцы. В общем, он сказал что-то типа: «Где вы вообще такое вычитали? Хотя я знаю, это было написано в этих ширпотребных книжонках в 90е, я понял, да, полный мусор» и далее по тексту значилось, что я абсолютная идиотка. Я не буду говорить о том, что все четыре года входила в топ рейтинга, который Вышка так отстаивает, как показатель студенческого успеха, и что мой ответ содержал вполне адекватные ссылки. Я скажу только, что это был не тот подход, которым так гордится Вышка — где преподаватель, предполагается, даже в случае твоей неправоты, вступает с тобой в аргументированный диалог, а не накидывает говна на вентилятор. В общем, весь этот эпизод стал контрольным выстрелом в неустойчивую психику, после чего я начала бояться выходить из дома, не доверять самой себе, и в конце концов угодила в стационар городской психиатрической больницы.

Когда я из неё выписалась, то стала еще отчетливее воспринимать, насколько всё отвратительно устроено в нашем университете. Система кумовства, лицемерия, протекционизма избранных и всё под обложкой модного интеллектуального флёра. Всё было очень плохо, и я рада, что это закончилось. Расставание с ФГН НИУ ВШЭ — это самое лучшее, что случилось со мной за много лет.
Несмотря на все окололиберальные особенности учебы здесь, это до сих пор во многом все та же застарелая система образовательной иерархии и власти, где большая часть педагогов применяет методы завуалированного, но психологического насилия, где тебя парализует страх перед семинарами определенных преподавателей.
Слушай, а знали ли о твоем диагнозе одногруппники? Если да, то как относились?

Когда ещё мне не сказали об окончательном диагнозе, у меня стояло конвенционально более-менее приемлемое в кругах завсегдатаев фейсбука биполярное расстройство. Я не стеснялась говорить, если у меня начинали выяснять причины пропусков. У меня были всегда очень хорошие отношения с однокурсниками, поэтому они респектнули мне за то, что я продолжаю что-то делать и не ушла в академ. Даже начали обращаться за советом в области того, что делать в случае подавленности и истерик, куда идти, кому писать, что пить. В общем, пальцем никто не тыкал, бумажками в спину не плевался, всё хорошо. О настоящем окончательном диагнозе я бы вряд ли так свободно говорила.

А что на счет преподавателей? Они были в курсе о твоей проблеме? Шли ли они на встречу?

Нет, никто не знал, кроме академического руководителя в общих чертах и одного человека из учебной части. В остальном, на четвёртом курсе у нас был такой пул преподавателей и предметов, что это даже к лучшему, что никто не знал. Вряд ли бы я получила поддержку и поблажки, скорее только стандартные комментарии в стиле элитного интеллектуального сарказма.

А ты когда-нибудь обращалась за помощью в психологический центр Вышки?

Да, с середины третьего курса до июля перед четвертым я посещала одного и того же психолога при психологическом центре ВШЭ. Мне сложно это комментировать, потому что сама специалистка мне глубоко симпатична как человек. Но, к сожалению, это не тот уровень квалификации и не та специализация, необходимые для помощи людям с расстройствами психики. Я пришла к ней с откровенными сильными суицидальными мыслями, мы поговорили. И она просто сказала в конце: мне за вас страшно, будьте осторожны. И всё. Учитывая весь мой анамнез и состояние, мне даже базово не посоветовали обратиться за более серьезной помощью и медикаментами.

Считаешь ли ты, что Вышка должна оказывать студентам не только психологическую, но и психотерапевтическую помощь (терапия, назначение лекарств, постановка диагноза)?

Да, это вытекает из моего предыдущего ответа: просто психологической службы, помогающей с вопросами типа дезориентации профессиональной или кризисов личных отношений, абсолютно недостаточно. Это мнение разделяют все мои знакомые из Вышки, обращавшиеся в данную службу. Если бы в НИУ ВШЭ был аккредитованный психотерапевт с возможностью выписки и контроля фармакотерапии, я бы сейчас не стояла на государственном психиатрическом учёте, который сильнейшим образом отравляет мне жизнь и делает в этом государстве человеком второго сорта.

А как вообще, повлияли ли твои ментальные проблемы на дальнейшую жизнь после Вышки?

Всё зависит вообще от того, какую терапию и в каком объеме получает человек. На данный момент я в стойкой ремиссии, поэтому моя болезнь не даёт о себе знать в негативном плане. Зато она научила меня видеть эти же проблемы в других людях. И сейчас я стараюсь помочь каждому человеку, который испытывает психологические затруднения и боится обратиться за помощью, подавляя негативные переживания.
Анна (имя изменено)
Бывшая студентка ФГН. Сейчас продолжает обучение на другом факультете ВШЭ. Депрессивное расстройство.
Ты раньше училась на ФГН, а теперь на другом факультете. Скажи, был ли перевод как-то связан с твоими ментальными проблемами?

Из-за депрессии я не смогла продолжать обучение на ФГН. Я забрала документы в конце второго курса, когда не справлялась с нагрузкой, не могла заставить себя ходить на пары, делать домашние задания, читать тексты к семинарам. Иногда бывало так, что я собиралась пойти в университет, а потом сидела на полу в коридоре в верхней одежде и мне было очень страшно выходить на улицу.

В середине второго курса, в декабре, я начала ходить к психотерапевту, который назначил мне медикаментозное лечение. Я не говорила родителям, что хожу ко врачу, и посещала его редко из-за нехватки денег на оплату регулярных сеансов. Я с трудом закрыла зимнюю сессию, но не чувствовала себя лучше, не была готова к летней сессии и не справилась с написанием курсовой работы. Я хотела уйти в академический отпуск, но это было невозможно без посещения государственной психиатрической больницы. А этого я делать не хотела, так что я не пошла на летнюю сессию и меня отчислили за неуспеваемость. Мне удалось объяснить родителям, почему так случилось, они поддержали меня в тот момент, нашли хорошую частную клинику, в которой я наблюдаюсь до сих пор, и помогли решить, что делать дальше. Я продолжаю обучение в Вышке на другом факультете, я снова на втором курсе, и я в ремиссии.

Испытываешь ли ты трудности в организации собственного учебного процесса?

Да, я до сих пор не всегда справляюсь с дедлайнами. Хотя я работаю над этим, завела планнер, веду списки дел, это помогает немного систематизировать происходящее вокруг и определить важность задач. Меня угнетают мысли, что мои бывшие однокурсники пишут дипломы, а я всего лишь на втором курсе, мне кажется, что я хуже, чем остальные, не такая способная и т. д. Ещё я не всегда могу написать важное письмо преподавателю или позвонить в учебку, или предупредить научного руководителя, что я отправлю ему введение на два дня позже, чем мы договаривались. Меня парализует страх, что я уже пропустила дедлайн, что уже ничего нельзя исправить и что все считают меня ужасным человеком.

Знают ли о твоем диагнозе одногруппники?

Парочка хороших друзей из моей нынешней группы знают, остальные — нет. Я не могу преодолеть страх говорить о своём диагнозе публично, поэтому о моих проблемах знают только близкие мне люди.

А что насчет преподавателей? Как они относятся, если узнают? Оказывают помощь, может быть, делают поблажки в дедлайнах?

Когда я училась на ФГН, я рассказала о своём диагнозе куратору курса, но это оказалось довольно бесполезно. Я не получила ответов, что мне стоит делать и как справляться с учебным процессом.
Я не говорила родителям, что хожу ко врачу, и посещала его редко из-за нехватки денег на оплату регулярных сеансов.
Николай (имя изменено)
Студент ФГН. Тревожное расстройство.
Скажи, влияют ли на твою жизнь ментальные проблемы?

Я не знаю точно, где заканчиваются мои ментальные проблемы и начинаются простые «бичи» всех студентов — прокрастинация, тревога и тому подобное. У меня пару раз бывала ситуация, что из-за груза навалившейся ответственности (с дедлайнами и стрессом) просыпалась тревога, начинались панические атаки, настолько сильные, что я просто лежал часами и залипал в стены. Часто тревога о том, что скажу что-то не то, чувствуется на семинарах, но проблема опять в том, что я часто путаю ее с обычным волнением, просто многократно усиленным.

Как думаешь, связано ли было развитие болезни с университетом?

Да, связь прямая, первые признаки начал замечать на первом курсе университета, особенно обострилось в конце второго года обучения. Грешу на вечно сбитый режим, периодически неправильное питание и обилие стрессов.

Испытываешь ли ты трудности в организации собственного учебного процесса?

Да, при расстройстве у меня разительно выросла рассеянность, я стал забывать про свои внеучебные планы и учебные дела, так что приходится постоянно все записывать (палка о двух концах, кстати, когда я смотрю на календарь с дедлайнами, я обычно и начинаю сильно тревожиться). Еще с преподавателями — начинает сильно трясти, если подхожу уточнить какой-то вопрос, довожу ситуации в голове до абсурда о том, что меня сейчас за что-то засмеют условно. На экзамене постоянно ощущение, что меня сейчас завалят, и я поеду первым поездом домой с плохими вестями.

Знаю, что ты активно занимаешься студенческими инициативами. Мешает ли тебе тревожное расстройство в этом? Если да, то как и как справляешься?

Внезапно, но нет, студактив для меня как раз выступает в роли рекреации, там и людей по интересам больше, и все какие-то понимающие, что ли. В общем, среди этих людей невроз если не пропадает, то очень сильно гасится.

Знают ли о твоем диагнозе одногруппники? Если да, говорите ли вы с ними об этом?

Собственно, нет. Знаю, что у одногруппников и знакомых есть подобные диагнозы, но мы редко это обсуждаем. Разве что курс таблеток и эффекты от них. Периодически ловлю себя на мысли, что спокойнее отношусь к людям с подобными проблемами, потому что могу проследить, чем обусловлены трудности в коммуникации. И становится немного полегче. Ну то есть мне нужно в период таких приступов тревоги четко все расставлять в голове: «этот преподаватель наоборот натягивает тебе оценку, а не хочет тебя завалить», «одногруппник не стебет тебя, а просто шутит» и всё такое. И когда подобные логические цепочки прослеживаются, мне лучше удается ладить со своей головой.

Знают ли о твоем диагнозе преподаватели? Если да, то как относятся, оказывают помощь/делают поблажки в дедлайнах?

Нет, не знают, и не думаю, что корректно об этом рассказывать. Я не сильно отличаюсь от других студентов, разве что какие-то отрасли общественной жизни мне даются посложнее. Это, как по мне, сродни тому, чтобы просить отсрочек дедлайнов, потому что живешь в Дубках (больше времени тратишь на проезд и читать не успеваешь всё).

Обращался ли ты за поддержкой в психологический центр ВШЭ? Если да, то как ощущения?

Только туда и обращался. Ощущения смешанные, записали очень вежливо, предложили выбрать даты, звонили с уведомлениями о сеансе и всё такое. Сам врач показался очень отрешенным, не особенно эмпатичным и вечно спешащим. Я это, может, конечно, додумал, но мне было как-то стремно ему всё выкладывать. В итоге мне сказали, что-то, что происходит со мной — ненормально, и отправили к обычному врачу в частную клинику. Я не пошел — ни денег, ни времени, ни желания у меня особенно нет.

Считаешь ли ты, что Вышка должна оказывать студентам не только психологическую, но и психотерапевтическую помощь? И что вообще может сделать Вышка, чтобы помогать студентам с психическими проблемами в университете?

Да, определенно считаю, потому что для меня это было бы ключевым фактором, например, что не нужно таскаться куда-то за ещё одной консультацией, медикаментами, et cetera. Мне кажется, было бы здорово увидеть какие-то организованные мероприятия по агитации психологической помощи в Вышке. Вон, есть же Sex in HSE, который говорит, что секс — это нормально и о нем можно говорить. Почему бы не сделать то же самое для mental illnesses?
Саша
Студентка ФГН, активистка, одна из создателей Высшей школы равноправия. Депрессия, панические атаки.
Скажи, влияют ли на твою жизнь в Вышке ментальные проблемы? Если да, то что представляется самым сложным в университете в связи с болезнью?

Да, конечно, влияют. Самое сложное — обязательное посещение и невозможность перенести сессию. Когда у тебя депрессия и панические атаки, очень сложно заставить себя встать вовремя (практически невозможно), выйти из квартиры, сидеть в аудитории, зная, что вот сейчас ты можешь в любой момент потерять над собой контроль.

Как думаешь, было ли связано развитие болезни с учебой в университете?

Университет значительно ухудшил мое ментальное состояние — когда я была семестр в университете Хельсинки, весь учебный процесс был построен иначе, что позволяло мне подстраивать его под свои нужды. ВШЭ нужды студентов не интересуют: ты обязан отсидеть до семи пар в день и повлиять на это нет никакой возможности.

Скажи, ты испытываешь трудности в организации собственного учебного процесса?

Мне не сложно делать ту работу, которая предполагает гибкие дедлайны и дистанционность. К сожалению, учеба в университете на этом не заканчивается, и мне приходится выжимать последнее из себя, чтобы держать свой GPA и место в рейтинге на уровне. Преподаватели на моем отделении, к счастью, в большинстве своём чрезвычайно адекватные, и я не боюсь напрямую говорить о причине пропусков.

Ты сейчас являешься одной из руководителей студенческой организации Высшая школа равноправия, до этого создала Гендерный семинар, а еще занимаешься активизмом. Мешают ли тебе твои ментальные проблемы в твоей деятельности?

Да, депрессия ужасно мешает — есть множество задач, за которые я отвечаю, и никто их за меня не сделает просто потому что у меня начался очередной депрессивный эпизод. Панические атаки тоже не красят жизнь. Я регулярно выступаю в роли модераторки, и на прошлой дискуссии сразу после её окончания у меня случилась атака. Я еле успела убежать и закрыться в туалете, мне было так плохо, что меня стошнило. Я справляюсь с переменным успехом с помощью психотерапевта и таблеток.

Знают ли о твоем диагнозе одногруппники? Если да, говорите ли вы с ними об этом?

Я свободно пытаюсь говорить о своём диагнозе со всеми, кому это небезразлично, мне кажется это важным вкладом в борьбу со стигмой. Меня очень поддерживают и помогают, мы говорим о моем самочувствии, когда мне становится хуже, и я знаю, что могу на них рассчитывать.

А что насчет преподавателей?

Зависит от преподавателя — почти все относятся с пониманием, кто-то идёт на встречу, но далеко не всегда, к сожалению.

Обращалась ли ты за поддержкой в психологический центр ВШЭ?

Это абсолютно бесполезная симуляция психологической помощи, которую, как и любое плацебо, употреблённое не к месту, я бы охарактеризовала как вредное. Тебе плохо, ты надеешься получить профессиональную помощь, вместо которой тебя ждёт разочарование. Взамен того, что есть сейчас, ВШЭ нужны квалифицированные психотерапевты.

Считаешь ли ты, что Вышка должна оказывать студентам не только психологическую, но и психотерапевтическую помощь?

Да, однозначно. Более того, депрессия и прочие диагнозы должны быть признаны уважительной причиной для переноса сессии и составления ИУПа, это нормальная практика. Было бы неплохо повысить уровень информированности персонала в целом о диагнозах, чтобы советы «подышать воздухом» студентам с тяжелой клинической депрессией больше не поступали.

Как вообще думаешь, психическая болезнь будет как-то влиять на твои дальнейшие планы после обучения?

Да, без сомнений. Я поняла, что российская система образования совершенно не приспособлена для людей вроде меня, поэтому я не рассматриваю российские вузы для поступления на магистерские программы.
Когда у тебя депрессия и панические атаки, очень сложно заставить себя встать вовремя (практически невозможно), выйти из квартиры, сидеть в аудитории, зная, что вот сейчас ты можешь в любой момент потерять над собой контроль.