«В то время вполне могли исключить из МГУ»
Стратегии сопротивления квир-людей в СССР
Авторка: Анна Головина
Редакторка: Арина Гундырева
Иллюстрации: Ира Гребенщикова
Публикация: 15 сентября 2021
В России до сих пор квир-люди вынуждены сопротивляться системной дискриминации, иногда им приходится даже эмигрировать. В СССР в ситуации закрытости границ и полного замалчивания о существовании квир-людей стратегии сопротивления были более тонкими.

Мы поговорили с 32 квир-персонами, которые выросли в СССР в 1970—1980-х годах, чтобы узнать, какой была их юность, как они ходили в школу, поступали в университет и получали первую работу, параллельно с этим переживая собственную инаковость.
В Советском Союзе поведение, отличавшееся от общепринятой морали, считалось девиантным и негативно воспринималось как обществом, так и государством. Эта «девиантность» не возникала сама по себе: она создавалась и воспроизводилась советской властью. Обладая контролем над дискурсом, политическая элита не только конструировала представление о том, кого стоит относить к маргиналам, но и внедряла его в массы. Особый статус получали так называемые «сексуально-гендерные диссиденты» — квир-персоны, приписывание которым статуса «исключенного» субъекта основывалось на контроле и подавлении желания (i).
Историческая справка

В 1917 году после падения монархии законодательство «царского времени» было реформировано и отменено: из уголовной практики исчезла 995 статья (i) Уложения о наказаниях, по которой преследовались, в том числе, добровольные однополые контакты между мужчинами. После этого наступил короткий период относительной свободы репрезентации и обсуждения гомосексуальности и трансгендерности. Но уже 7 марта 1934 года было обнародовано постановление, предполагающее введение уголовного наказания, в том числе, за сексуальные контакты между мужчинами по обоюдному согласию. Позже такая же статья появилась в уголовных кодексах союзных республик. Во время реформы социалистической законности (i) при Никите Хрущеве статью сохранили под номером 121 УК (i). Каждый год — с 1970 по 1987 — в тюрьме оказывалось более 800 человек, а всего за почти 60 лет существования статьи осудили более 38 тысяч мужчин (i).

В негетеросексуальных персонах советская власть видела политического и даже классового врага. Подобное иллюстрируют изменения в определении термина «гомосексуализм» в Большой Советской Энциклопедии (БСЭ) «до» и «после» введения статьи. В издании 1930 года говорилось, что в Советском союзе, в отличии от «буржуазных стран», нет преследования за однополые контакты. В следующем издании БСЭ формулировку исправили и «гомосексуализм» стал «позорным и преступным», а также «показывающим разложение правящих классов». Советское общество, в целом, разделяло навязываемую государством неприязнь, это видно и по данным опроса «Левада-центра» от 1989 года (i): 33,7% высказались за «ликвидацию» гомосексуалов, а 30,7% за их социальную изоляцию.

Формирование квир-коммьюнити
Квир-человек в СССР оказался в сложной и запутанной ситуации: гомо- и бисексуальные мужчины находились под угрозой преследования; женщины — под давлением нагнетаемой тревоги и гетеронормативных стандартов (i); трансгендерные персоны — в невозможности свободно проявлять свою гендерную идентичность. Все они имели мало источников информации о сексуальности и гендере, а окружавшие дискурсы патологизировали и криминализировали их идентичность, навязывая девиантность и осуществляя функционирование «власти-знания» (i).

Но дискриминирующая обстановка также становилась пространством переосмысления, в рамках которого квир-персоны изобретали практики говорения, сопротивления, сопереживания. Так, они собственной деятельностью «подрывали» существующий гендерный порядок тогда, когда власть не позволяла легально демонстрировать инаковость. В 1970—1980-х годах в крупных городах советской России существовала квир-субкультура, которая проявлялась в «плешках» (i), ЛГБТ-прессе и деятельности первых ЛГБТ-организаций.

Чаще всего знакомства между квир-персонами завязывались благодаря «гей-радару» (gaydar) (i): «Я смотрел на него, мы разговаривали, вокруг [были] люди. Я на него смотрел и понимал, что он такой же, как и я. И он про меня это тоже понимал». Те, кому повезло жить в крупном городе и встретиться с «нужным» человеком, могли стать частью локального коммьюнити. Сообщество функционировало как подпольная и закрытая сеть, попасть в которую было совсем непросто: «Нельзя было просто открыть дверь и войти, надо было найти много ключей от большого количества дверей <…>».

Квир-персоны стремились к созданию собственного «микросоциума», несмотря на то, что это повышало их риски подвергнуться аутингу (i) и пережить негативные последствия, например, оказаться отчисленными из университета. Об актах дискриминации со стороны работников образовательных учреждений респонденты говорят намного реже, но отдельные случаи отмечают наличие негативной среды. Например, во время учебы в МГУ один из респондентов переживал о возможном отчислении «из-за гомосексуальности». Однажды он застал своих знакомых в общежитии во время секса и решил обезопасить друзей — встал «на шухере» у входа в комнату: «Они, конечно, испугались, я не стал никому рассказывать, сами понимаете. Это их личная жизнь, которая никак не отражается на учебе, но в то время их вполне могли исключить из МГУ из-за такой глупости».

В критических ситуациях сообщество помогало решать насущные проблемы, например спасало от уголовного преследования. И у образовавшегося коммьюнити не было территориальных границ — люди из самых разных городов оказывались тесно связаны:: «Но геи повсюду геи, для нас нет границ. Я ездил в Вильнюс, в Ташкент, в Душанбе. Практически весь союз объездил — но я общался [только] среди голубых. <…> Я знал, что голубому (i) везде помогут».

Тогда квир-сообщество часто общалось с помощью телефонных звонков и писем. При этом, люди, разговаривающие через такую «социальную сеть» чувствовали себя защищенными: не изобретали шифров, старались писать напрямую и даже давали свои настоящие адреса и персональные данные. Например, одна из респонденток описывает свой опыт так: «Нужно было прийти в почтовое отделение и спросить, нет ли писем на такой-то номер документа. Там целый ящик стоял, <…> оператор просматривала <…> и выдавала эти письма <…>. Это было несложно и действительно безопасно».

В жизни квир-персон было два сообщества, между которыми выстраивались особые взаимоотношения. С одной стороны, было коммьюнити, к которому человек принадлежал и с которым регулярно поддерживал связи. С другой стороны, у квир-людей формировалось представление о «широком» сообществе, включающем в себя в целом всех гомосексуальных персон, об ориентации которых что-то было известно. Так формировалось воображаемое сообщество (i), для которого не существовало ни территориальных, ни временных границ, что близко и понятно в реальности взаимных подписок. Но воображаемое сообщество советских квиров включало в себя не рядовых граждан, а деятелей культуры, искусства, исторических персонажей: «В советское время про Валерия Леонтьева говорили, что он гей. Потом — про Бориса Моисеева, который был в окружении Аллы Пугачевой и про Сергея Пенкина. <…> Не было никаких подтверждений, но все подогревалось соответствующими нарядами, телодвижениями». Принадлежащими к квир-людям считали и Машу Распутину, и Муслима Магомаева, и Жанну Агузарову. Создание такого коммьюнити, вероятно, должно было нормализовать гомосексуальность.
Парки как квир-пространства
Встречи квир-персон происходили в специальных местах — «плешках» (i). В 1870-х годах квир-персоны встречались в банях, парках и общественных туалетах, где процветала мужская проституция. Типичными местами встреч в Петербурге были Невский проспект от Знаменской площади до Аничкова моста, Михайловский манеж, набережная Фонтанки у цирка Чинизелли. В Москве таким местом было Бульварное кольцо: Пречистенский, Чистопрудный, Никитский бульвары. И хотя появление уголовной статьи существенно сократило географию «плешек», позднесоветская действительность предоставляла достаточно возможностей для присвоения пространства.

Постсоветский художник-концептуалист Евгений Фикс в эссе «Теория плешки» предлагает признать существование скрытой гомосексуальной эстетики в визуальной культуре. Он пишет, что места встреч гомосексуалов должны быть осмыслены как пространства одновременного присутствия и неприсутствия, должны стать объектом для артикуляции исторической памяти, которая позволит сформулировать подлинную освободительную теорию нормализации однополого желания. Можно сказать, что гомосексуальные люди иначе переосмысляли общественные локации и создавали из них пространства «с двойным дном»: для непосвященного в субкультуру прохожего такое место оставалось обычной зоной отдыха, в то время как для гомосексуального мужчины оно приобретало дополнительный контекст и становилось «своей» точкой. Локальность меняла тип видимости и получала иное культурное осмысление: «Там [в парке] были аппендицитные тупиковые аллейки, непроходные, которые никому особо не интересны <…>» . Из нескольких подобных мест выстраивалась особая карта пространства, включавшая в себя несколько локаций, в которых и происходили встречи.
В антропологии и социологии это явление называют «ментальное картографирование». Собственные карты городского пространства существуют у каждого из нас, ведь мы знаем, где находится «тот самый бар»". Но особенное воздействие на человека оказывают места, связанные с важными историческими событиями или близкие его ценностям, закрепляющие в культурной памяти значимые фигуры (как, например, мост Немцова в Москве). В позднесоветской действительности продолжением исторической традиции стали встречи в так называемом «Катькином садике» (i). Присвоение этого пространства происходило на материальном уровне: «Мы всегда собирались в ночь с 7 на 8 марта, чтобы открыть весенний сезон: разрезать голубую ленточку перед памятником Екатерине, разбить бутылку шампанского о постамент» .

«Плешка», с одной стороны, давала доступ к квир-сообществу и необходимой атмосфере принятия, но с другой стороны повышала видимость и делала их заметными для правоохранительных органов или доносчиков. Неоднократно, говоря об уголовном преследовании, респонденты отмечают, что задержания гомосексуальных мужчин происходили невдалеке от мест встречи. Однако эти риски воспринимались сексуально-гендерными диссидентами как естественные и неизбежные, и, даже понимая опасность посещения «плешек», они возвращались туда снова и снова.
Пресса и активизм
Более активная деятельность в этом направлении начала развиваться в годы «перестройки», после ослабления цензуры и появления независимых СМИ. Первым изданием, ориентированным на гомосексуальных людей, стала газета «Тема» под редакцией Романа Калинина (i) и Владислава Ортанова (i), изданная в 1989 году. Газета призывала отменить пункт 1 статьи 121 Уголовного кодекса и рассказывать о нормальности ориентации гомосексуальных людей.
Еще в Советское время начали появляться первые ЛГБТ-организации. В 1984 году в Ленинграде Александр Заремба основал «Гей-лабораторию» («Голубую лабораторию») (i) — неформальную группу квир-людей, пытавшихся наладить связи с активистами из Скандинавии и иных стран. Организация существовала недолго и прекратила свою деятельность из-за давления КГБ. В 1989 году возникла правозащитная Ассоциация Сексуальных Меньшинств (АСМ), основанная Евгенией Дебрянской, Романом Калининым и другими активистами. Ассоциация ставила своей задачей борьбу за равноправие вне зависимости от сексуальной ориентации и гендерной идентичности. В то же время в Ленинграде возникли товарищество «АРГО-РИСК» (i), Фонд культурных инициатив и защиты сексуальных меньшинств имени Чайковского (i), Ассоциация защиты гомосексуалистов «Крылья». ЛГБТ-организации появлялись не только в Москве или Ленинграде, но и в регионах. Например, в 1990 году была создана «Сибирская ассоциация сексуальных меньшинств» (i), цель которой один из соорганизаторов описывает как «создание службы знакомств, чтобы всех объединить».

На рубеже 80-х и 90-х годов квиры стали формировать не просто сообщество людей со схожим опытом, но и коммьюнити, стремящееся изменить ситуацию: преодолеть дискриминацию и добиться отмены уголовного преследования. В 1993 году статья 121 УК была упразднена. В 1999 году Министерство здравоохранения Российской Федерации перестало классифицировать гомосексуальность как болезнь (i).
Нельзя сказать, что сопротивление квир-персон дискриминирующему режиму было успешным во всем. Но после анализа позднесоветской квир-истории становится очевидно, что маргинализирующие и исключающие механизмы работают сложнее, чем «обычная» дискриминация. Даже внутри репрессивного государства можно создавать свое сообщество, выстраивать «сеть коммуникаций» и конструировать важные общественные пространства. Условия дискриминации не лишают угнетенных субъектности, напротив, они часто дают незаметные с первого взгляда возможности для изменения реальности.
Что еще можно прочитать по теме
Гаврилова Елена. «Тема» – первая гей-газета, изданная в России

Маша Гессен. Права гомосексуалов и лесбиянок в Российской Федерации. Международной комиссии по правам человека для гомосексуалов и лесбиянок

Жук Ольга. Русские амазонки. История лесбийской субкультуры в России XX век

Здравомыслова Елена, Темкина Анна. Государственное конструирование гендера в советском обществе

Зубкова Елена. На «краю» советского общества. Социальные маргиналы как объекты государственной политики

Кириченко Ксения. ЛГБТ-активизм. Сокращая путь к переменам

Козловский Владимир. Арго русской гомосексуальной субкультуры: материалы к изучению

Краузе Ольга. За фасадом того сада. Исторические повести

Лангенбург Артем. Плешка: пространство советских геев // Квир-пространства в России: прошлое, настоящее и будущее

Советский простой человек: Опыт социального портрета на рубеже 90-х


Стелла Франческа. Исследование жизни лесбиянок в советский период: поколенческий подход // На перепутье: методология, теория и практика ЛГБТ и квир-исследований

Темкина Анна, Роткирх Анна. Советские гендерные контракты и их трансформация в современной России

Фуко Мишель. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы

Хили Дан. Гомосексуальное влечение в революционной России. Регулирование сексуально-гендерного диссидентства

Alexander Rustam. Regulating Homosexuality in Soviet Russia, 1956-91

Clech Arthur. Between the Labor Camp and the Clinic: Tema or the Shared Forms of Late Soviet Homosexual Subjectivities

Healey Dan. Russian homophobia from Stalin to Sochi
Подробнее про эту идею можно прочитать в работе философов-постмодернистов Ж. Делеза и Ф. Гваттари «Капитализм и шизофрения»
Смотрите подробнее в книге А. Козловского «Арго русской гомосексуальной субкультуры»
Комплекс изменений, направленный на либерализацию и смягчение законов
Подробнее про принятие статьи и ее сохранении в законодательстве можно прочитать в работе Д. Хили «Гомосексуальное влечение в революционной России» и исследовании Р. Александера "Regulating Homosexuality in Soviet Russia"
Такие точные данные по количеству осужденных были получены только в 2020 году. Смотрите публикацию В. Володина "Criminal prosecution of homosexuals in the Soviet Union (1946- 1991)
«Советский простой человек» — проект Левада-центра, носивший мониторинговый характер и проводившийся на протяжении почти 30 лет.
Гетеронормативные стандарты — представления, базирующиеся на убеждении в необходимости и исключительной правильности союза между мужчиной и женщиной. Подробнее про гетеронормативные стандарты в позднесоветской эпохе можно прочитать в статье А.А. Темкиной и А. Роткирх «Советские гендерные контракты и их трансформация в современной России»
«Власть – знание» — термин, введенный философом-постмодернистом М. Фуко, который описывает возможность властного аппарата навязывать и поддерживать свое влияние через контроль над информацией.
Плешка — места встреч для негетеросексуальных персон
Интуиции, как бы подсказывающие сексуальную ориентацию собеседника. В настоящий момент термин может употреблятся в шуточном значении, но, на самом деле, он продолжает использоваться и в академических статьях, и в различных исследованиях. Подробнее можно прочитать в Woolery L.M. "Gaydar: a special-cognitive Analysis"
Аутинг — раскрытие сексуальной ориентации и/или гендерной идентичности человека третьими лицами без получения согласия на это
В настоящий момент это слово может использоваться в качестве оскорбления, но для респондента оно является нейтральным. В 1970-1980е годы, в целом, «голубой» часто не имел негативного оттенка и активно использовался внутри сообщества.

Исследователи отмечают, что термин мог происходит либо от словосочетания «голубая лента» (blue ribbon), либо от анималистического сравнения с «голубком». См. подробнее Никитина Т., Робертс Т.Л. Голубая лента и голубь сизокрылый. Об истории одного заимствования
Воображаемое сообщество — концепция в рамках теории нации, в которой нация рассматривается как социально сконструированное сообщество, воображенное людьми, воспринимающими себя как его часть. Подробнее про эту идею можно прочитать в работе Б. Андерсона «Размышление об истоках и распространении национализма»
Подробнее про «плешки» и их историю можно прочитать в сборнике, изданном ЛГБТ-кинофестивалем «Бок о бок» под названием «Квир-пространства в России: прошлое, настоящее и будущее»
Неофициальное название Екатеринского сада, находящегося между площадью Островского и Невским проспектом в Санкт-Петербурге
Один из первых активистов российского ЛГБТ-движения и по некоторым данным первый открытый гей в СССР
Один из первых активистов российского ЛГБТ-движения, его наиболее известные проекты — журналы «Арго» и «Риск».
Например, они разработали программу профилактики СПИДа. Более подробное упоминание о деятельности лаборатории содержится в автобиографическом произведении Ольги Краузе «За фасадом того сада»
АРГО — «Ассоциация за равноправие гомосексуалистов». С 1992 г. выпускали газету «РИСК», название которой расшифровывается как «Равноправие - Искренность - Свобода - Компромисс».
Был создан в 1991 году ЛГБТ-активистами Ольгой Жук и Юрией Ереевым.
В настоящий момент организация не существует. Подробнее о ней можно прочитать в работе Сони Франета «Розовые фламинго».
В то время как ВОЗ официально исключила гомосексуальность из международной классификации болезней еще в 1990 году
Цисгендерный мужчина, 1973 г.р., Иркутск
Цисгендерный мужчина, 1973 г.р.
Цисгендерный мужчина, 1968 г.р., Москва
Цисгендерный мужчина, 1950 г.р
Цисгендерная женщина, 1970 г.р.
Небинарный человек, 1970 г., Саратов
Цисгендерный мужчина, 1973 г.р.
Цисгендерный мужчина, 1952 г.р., Санкт-Петербург
Цисгендерный мужчина, 1952 г.р., г. Красноярск