Помогите развивать независимый студенческий журнал — оформите пожертвование.
Close
Материнство, университет, COVID-19
Как работают гендерные стереотипы в исследовательском университете сегодня
Авторка: Татьяна Левина
Иллюстрации: Саша Булякова
Публикация: 31/07/2020
В марте вынужденная самоизоляция заставила нас заново посмотреть на то, как организована наша жизнь. Особое внимание стали уделять поиску баланса между работой и домом – но для женщин, особенно матерей, этот вопрос стоял остро всегда. Общество продолжает требовать от женщин выполнения стереотипно женских обязанностей. Но в таких высококонкурентных и выстроенных вокруг мужских норм сферах, как академия, «вторая смена» возможна только ценою амбиций и карьерных возможностей. О том, как преподавание и исследования на дому заново поставили гендерный вопрос, в своей колонке для DOXA рассказывает преподавательница ВШЭ, кураторка Антиуниверситета Татьяна Левина.
«Следующему человеку, который твитнет
о продуктивности Исаака Ньютона в самоизоляции,
я пришлю моего трехлетнего ребенка!»
Алессандра Минелло
Пандемия и женщина-ученый

Во время пандемии преподавательницы столкнулись с серьезной проблемой, непосредственно касающейся работы из дома: проблемой делегирования детей. Университеты перешли в онлайн, сады закрылись, бабушки и няни в самоизоляции. Как работать? В интервью с сотрудниками Вышки один из героев материала сказал, что он быстро привык к работе на фоне воплей и шумных игр. Сомневаюсь, что матери, в отличие от отцов, могут так просто сказать — «я работаю!». Для матерей малышей и младших школьников это особенно трудно. Дистанционное образование означает: на время, когда преподавательница работает, ее дети должны находится под присмотром кого-то еще. Как реализовывалась эта необходимость в условиях локдауна в России?

Многочисленные исследования, о некоторых из которых речь пойдет дальше, показывают, что на женщин ложится значительная доля нагрузки по уходу за детьми и пожилыми родственниками. Хоть это не является следствием самих желаний женщин, а связано со стереотипными ожиданиями общества, уход за родными ведет к проблемам в построении научной карьеры, так как «вторая работа» по воспитанию и поддержанию порядка дома всегда использовалась как аргумент против равных возможностей женщин. Возникает замкнутый круг: если женщины не могут все свое время посвятить науке и университету, то они не могут являться равноправными (наряду с мужчинами) участниками академического процесса. Свои возможности и амбиции женщинам еще нужно доказать. Личное пространство преподавательниц, связываемое с семьей, является фигурой умолчания. Весной 2020-го zoom-семинар вынудил нас это личное пространство предъявить. Если демонстрация личного пространства стала необходимостью, то как это меняет отношение к женщинам в науке? Сократится ли дистанция по отношению к материнству в университете после пандемии коронавируса?

В этой колонке я расскажу о проблемах женщин и матерей в исследовательском университете, в котором помимо образовательного компонента присутствует научный. Преподаватели обязаны публиковаться в высокорейтинговых рецензируемых журналах, желательно на английском языке. К числу таких университетов принадлежит и Высшая школа экономики, в которой я преподавала более 10 лет.
Март. Zoom в карантине
Гендерные особенности университета в карантине и почему для женщин это большая проблема
Екатерина Шульман 22 марта написала о том, чем оборачивается карантин для женщин — вовсе не прибавлением свободного времени. Наоборот, самоизоляция увеличивает количество обязанностей дома, которые в России выполняют традиционно женщины. Все, что до карантина выполняли помощники, возвратилось преимущественно матерям: бабушки и дедушки самоизолируются отдельно, детские сады закрыты, помощница по хозяйству не может прийти, количество уборки и готовки увеличилось в три раза, так как вся семья дома. Я, как мама дошкольника, забыла еще упомянуть школьные дистанционные уроки, которые выполняют дети под присмотром родителей, в подавляющем большинстве мам.
Первые недели я привыкала к тому, что частное стало публичным и что моя семья стала какой-то частью процесса обучения
Алессандра Минелло, специалистка по статистике и социальной демографии университета Флоренции, пишет, что зачастую даже в очень образованных семьях забота в значительной степени делегирована женщинам. Американская статистика показывает, что женщины тратят вдвое больше времени на уборку дома и заботу о детях, чем их супруги. В Скандинавии на женщинах лежит две трети неоплачиваемой работы. Сегодня, когда в России наметился поворот к традиционным ценностям при том, что семья давно стала нуклеарной, ситуация еще более усложнилась. Важно и то, что в последнее время изменились требования к материнству при том, что институт бабушек в России меняется — не все хотят «сидеть» с внуками. При общей невовлеченности отцов, от матерей теперь ожидают качественного времяпрепровождения, занятий с детьми и обучения множеству новых компетенций по развитию и психологии ребенка. Хорошая мать теперь не может сказать: «Мы выросли как-то!», как это говорили наши родители в СССР и лихие 90-е. Новые требования к «интенсивному материнству» хорошо описаны в книге Анны Шадриной «Дорогие дети», а также в ряде недавних статей. Матерям в России 21 века теперь недостаточно, как раньше, обеспечивать ребенку нормальные (сносные!) условия жизни.

Моя продуктивность как преподавательницы в эпоху коронавируса полностью зависит от моих родных. Студентам видна в кадре не только домашняя библиотека, но и сын, то и дело прибегающий ко мне в комнату попрыгать на диване или показать изобретение из лего. Время от времени появляется и муж — забрать сопротивляющегося сына или принести мне кружку чая. Одна бабушка созванивалась по скайпу с внуком во время одной из моих пар у экономистов и дизайнеров, чтобы мой муж мог передохнуть, в то время как другая вынуждена была ударно работать: она медик. Во время научного семинара в Zoom я не всегда могу задать свой вопрос коллеге или что-то прокомментировать: в комнату врывается сын и громким шепотом что-то настойчиво требует. Первые недели я привыкала к тому, что частное стало публичным и что моя семья стала какой-то частью процесса обучения. Я чувствовала себя очень неуютно именно потому, что женское, связываемое с семьей, девальвируется в общественном поле. Я «не должна» демонстрировать частное, но иначе уже невозможно.
«Мы не хотим, чтобы комитет смотрел на необычную продуктивность, скажем, белого гетеросексуального мужчины с супругой дома и говорил: "Ну, этот человек справился с нагрузкой"»
Спросив коллег из разных университетов, как они справляются с детьми дома, я получила ответы:

«Дома есть пианино, гитара, укулеле, томбак и пантам. Статей нет, работа почти стоит»

«Ничего не получается даже с семилеткой! Даже если давать задания с пшеном, водой, мыльными пузырями, лоскутками, губками – еще больше выдыхаешься от постоянной обратной связи»

«У меня та же история, и, кажется, мой годовой научный план можно просто перечеркнуть, скомкать и выкинуть…»

«И я надеюсь попробовать вставать рано... Единственное, я заметила, что дети чувствуют, когда я просыпаюсь и выхожу из комнаты... и идут за мной»

«Все идет к тому, что на всю работу, кроме преподавания, я, видимо, забью в это время. Потому что в моем случае это постоянные страдания ребенка, что ты дома, но не с ним, мое постоянное раздражение, что я не могу даже одной задачи за весь день сделать…»

«Утром без литра кофе я не проснусь. С продуктивностью все еще хуже. Мое рабочее время теперь занято уроками. Так и хочется выкинуть портфель этот и удалить чат школьный, ибо ничего они на самом деле не потеряют даже за полгода без учебы, но синдром отличника не дремлет»

Одна из коллег была вынуждена разлучиться с сыном, которого передали ее самоизолировавшимся родителям, из-за перехода в онлайн. «Забрать его мы, конечно, можем, но при условии прекращения всех контактов с родителями. А без их помощи никак»
Апрель. Публикуйся или умри. Умри!
Как карантин влияет на профессиональные перспективы матерей-преподавательниц
В своей статье в The Lily (проект The Washington Post) журналистка Кэролайн Китченер описывает ученых, работающих в исследовательских университетах и вынужденных работать из дома с детьми. Западная академия ориентирована на принцип publish or perish («публикуйся или умри») и количество статей в высокорейтинговых peer reviewed журналах — это билет в профессию. Автор статьи пишет, что за шесть недель самоизоляции редакторы академических журналов начали замечать тенденцию: женщины, которые неизбежно берут на себя большую долю семейных обязанностей, подают меньше статей. Это грозит свести на нет карьеру женщин в академических кругах, говорит Лесли Гонсалес, профессор управления образованием в Университете Штата Мичиган, которая фокусируется на стратегиях диверсификации академической сферы. Когда учреждения принимают решение о том, кто именно получит tenure (постоянную академическую должность), как они будут оценивать достижения кандидата во время коронавируса? «Мы не хотим, чтобы комитет смотрел на необычную продуктивность, скажем, белого гетеросексуального мужчины с супругой дома и говорил: "Ну, этот человек справился с нагрузкой", — говорит Гонсалес. — Мы не хотим, чтобы это стало нашим эталоном».
В условиях карантина с детьми продуктивность зависит от того, как супруги распределяют нерабочее время, в том числе неоплачиваемый труд по уходу за детьми и поддержанием жизнедеятельности — приготовлением еды, уборкой в доме и т.д. Автор статьи пишет об ученой с семилетней дочерью. Вместо обычных 10 часов она может работать только четыре. При этом ее муж не может ей помочь — он занят на постоянной работе. Днем она разрывается между дистанционными занятиями дочери и своими видео-встречами, а ночью мозг отключается и работа над статьями не идет. Вместо этого включается тревога, мысли о том, какое портфолио она предложит на комиссии по tenure, на которой эксперты спросят, что она делала эти четыре месяца дома. При том, что количество статей исследовательниц очень сильно сократилось, у мужчин продуктивность в карантине повысилась на 50 процентов (например, в журнале Comparative Political Studies).

Итак, преподавательницы были вынуждены резко перейти на работу из дома, и многое из того, что возможно сделать только в режиме полной сосредоточенности, стало им недоступно. Например, в статье для журнала Nature Сапна Шарма, эколог из Йоркского университета, рассказывает о своем опыте адаптации: «Когда мы оба [с мужем] заняты или находимся в виртуальном классе или на собрании, наши местные друзья и семья помогают нам, "играя" с нашим сыном по видеосвязи». Далее она говорит о принятии ситуации непродуктивности во время вспышки covid-19: «Академия — это марафон, а не спринт, и у меня будет время быть продуктивной». Оптимистично!
От женщин ожидают, что они «будут вести себя как академические матери»
Многие специалисты дают советы в связи с карантинными мерами, один из главных: не пытайтесь сделать много. Некоторые более честны: сосредоточьтесь на основных задачах и не более. Это значит, что преподавание и срочные задачи выполнимы, тогда как стратегические задачи вроде подготовки публикаций, что так важно для Вышки и академии в целом, — уже нет. Меньше публикаций — меньше карьерных возможностей в чрезвычайно конкурентном университете. И, поскольку программ гендерных квот в России не существует, женщины-ученые будут вынуждены смириться со своей непроизводительностью и уступить место более успешным коллегам-мужчинам. Задумывались ли об этом ректораты университетов и грантодатели в России? Четыре месяца без возможности заниматься научной деятельностью по гранту — это немало.
Май. Академическая мать
Проблемы в университете продолжатся и по окончании карантина, несмотря на возвращение детских садов и нянь
В сборнике статей «Позиционирование и продвижение женщин-профессоров: открытость карьерного роста» специалистки по образованию Ровена Мюррей и Дениз Мифсуд анализируют карьерные проблемы женщин в университете: «Молодые женщины, начинающие работу в академии… склонны сталкиваться с идеологией, согласно которой для того, чтобы иметь профессиональную жизнь, необходимо жертвовать личной жизнью» [1]. Деторождение и последующее воспитание детей служат препятствием для карьерного роста женщин-ученых, ставящих перед собой дилемму совмещения роли профессора и матери. Академическое материнство может рассматриваться как «молчаливый опыт» в том смысле, что жизнь женщины как матери остается невидимой в академической среде. Женщины зачастую считают, что их авторитет и ценность их работы ставятся под сомнение легче, чем авторитет мужчины-преподавателя. Они часто чувствуют себя отчужденными, например, из-за сексистского юмора, который допускают их коллеги. Исследование также выявило «предвзятое отношение к уходу за детьми» — молодые женщины отказываются от материнства, чтобы впоследствии не сталкиваться с описанными проблемами [2].

При этом даже со стороны студентов требования к преподавательницам выше, чем к их коллегам-мужчинам. От женщин ожидают, что они «будут вести себя как академические матери» [3]. Профессоры-женщины должны «найти грань между теплотой и ответственностью», просто чтобы быть оцененными в равной степени со своими сверстниками-мужчинами. Это значит, что женщины должны не только публиковаться и преподавать, но также постоянно концентрироваться на отношениях со студентами. Если женщина проявляет не очень много эмпатии к студентам, как обычно поступают мужчины, ее рейтинг резко падает вниз. Если же преподавательница уделяет очень много внимания своим студентам, то ее публикационная активность не может реализоваться на требуемом академией уровне. В итоге женщинам приходится лавировать между стереотипными ожиданиями общества и собственным уровнем научных амбиций.

По статистике, собранной заместителем директора библиотеки НИУ ВШЭ Владимиром Писляковым и его коллегами, женщины в российских университетах значительно уступают мужчинам в продвижении по академической лестнице. У них на треть меньше публикаций, среди них гораздо меньше докторов наук. Они гораздо реже занимают ключевые должности в управлении университетами. Например, в новом расширенном составе Ученого Совета ВШЭ сейчас 38 женщин из 140 членов, то есть 27 процентов. Для сравнения: на 2020 год женщинами являются лишь 5% академиков Российской Академии Наук (при этом на 2016 год женщины составляли 40% от количества всех научных исследователей в России). Это значит, что управляют наукой в подавляющем большинстве мужчины. Следовательно, правила игры и идеалы научной деятельности выстраивают именно они, в особенности в наиболее традиционных структурах, таких как РАН.
Июнь. Университет как место с «мужскими правилами игры»
Гендерный режим: современный университет со средневековыми идеалами
Итак, процитированные исследования определили сильное присутствие гендерного режима в университетах, поскольку они «остаются структурированными, в основном, в соответствии с мужским образом жизни» [4]. Шона Уилтон, политолог университета Альберты, и Линда Росс, занимающаяся гендерными исследованиями в университете Атабаска, в своей статье ссылаются на «норму идеального работника», заключающуюся в следующем: работник должен отдавать предпочтение своим трудовым обязанностям перед всем, даже семьей [5]. Эта модель, которая включает в себя 60-часовую рабочую неделю, требует смены места жительства, препятствует участию женщин с семейными обязанностями. Идеальный сотрудник, как правило, это мужчина, особенно в академических кругах, где работа строится «вокруг мужских норм». Такой работник должен обладать стереотипно мужскими качествами, такими как успешность, конкурентность, лидерство, принятие решений и т.д.

И все же, это не значит, что все мужчины согласны с ролью, навязываемой им университетами, и предлагаемой work-life balance. Один из профессоров написал: «Система предназначена для того, чтобы у людей не было равновесия, я имею в виду, что мы в монастырской структуре, где это была не работа, а образ жизни» [6]. Стереотипный образ жизни, предлагаемый мужчинам и поддерживающийся академической системой, строится вокруг работы. За полное посвящение себя карьере мужчинам достаются профессиональные перспективы. Напротив, женщинам достается ровно столько возможностей, чтобы работа не перевешивала существующие или нет семью и дом. Современная академия все еще подает недвусмысленные средневековые знаки женщинам: тебе не место среди ученых, займись чем-то еще. Эти знаки транслируются через сексизм, домогательства и общее ожидание, что девушка и женщина — это объекты внимания мужчин, реальных носителей знаний и карьерных возможностей. Знаком, привычным для российской среды, является декрет, когда женщина надолго отрывается от университета и вынуждена сильно отстать от мужчин в своем карьерном развитии. Мужчина при этом не может заниматься семьей, так как традиционно перегружен рабочими обязательствами (которые «не распределяют» женщинам).

В связи с гендерными стереотипами, транслируемыми университетами, женщины-лидеры находятся в «двусмысленном и парадоксальном положении», пишут авторки сборника «Позиционирование и продвижение женщин-профессоров». Это связано с мужественностью власти, присущей лидерству в высшем образовании. И в академии в целом, и в управленческих кругах мужчины являются институциональной (и институционализированной) нормой, а их присутствие и численное доминирование — само собой разумеющееся, бесспорное допущение. Академия характеризуется как место, где «активно формируется пол», где женщины отсутствуют на высших иерархических должностях из-за незнания «правил игры», демонстрации нежелания «участвовать в конкурентном, саморекламирующем поведении, традиционно ассоциирующемся с доминирующими мужскими качествами» [7].

Лидерство, заключают Ровена Мюррей и Дениз Мифсуд, — это иерархический роман с четкими гендерными ролями, когда женщинам поручается преподавание и поддержка студентов, в то время как ученые-мужчины направляются в международные отделы и исследовательские организации.

После локдауна в Германии немецкие женщины потребовали компенсировать стоимость ухода за детьми от правительства и подсчитали убытки для своих семей в соцсетях под хештегом #coronaelternrechnenab. «Благодаря» карантину скрытая неоплачиваемая работа дома и вызванное ей неравенство теперь видны настолько, что университетам нужно будет найти новое решение.

Поскольку и сейчас статусные и известные женщины-ученые сильно проигрывают мужчинам в своем числе, общество должно найти возможности поддержать девушек и женщин в их академическом пути. Традиционные стереотипы все еще сильны, и от них страдают и женщины, и мужчины. Разорвать эту «цепь бытия» могут действия, направленные на улучшение положения женщин в университетах, осознание той нагрузки, которая лежит на женщинах в силу гендерных стереотипов и распределения работы по дому. Конечно, это комплексная проблема, и ее решение лежит далеко за пределами университетов. Но оно обязательно найдется.

Одна из мер помощи, которая сейчас реализуется в моем университете, — создание детских игровых для преподавателей и учащихся с детьми. Такая инициатива появилась у группы преподавателей Вышки в 2016 году, и Управление социальной сферы уже подготовило комнаты в двух крупнейших корпусах университета. Помощь преподавателям в локдауне поступила и от студентов Вышки: по вечерам они вели занятия в Zoom для их детей школьного возраста.

Многие преподавательницы и женщины-ученые надеются на внимание к их трудностям и готовы разработать инициативы, направленные на решение проблем, с которыми они сталкиваются. Дистанционное образование в карантине обнаружило масштабы проблемы, которую еще предстоит осмыслить в предстоящие годы.
Источники:

[1] The Positioning and Making of Female Professors: Pushing Career Advancement Open/ Editors: Murray, Rowena, Mifsud, Denise (Eds.), Palgrave Macmillan, 2019. P.7.

[2] The Positioning and Making of Female Professors: Pushing Career Advancement Open/ Editors: Murray, Rowena, Mifsud, Denise (Eds.), Palgrave Macmillan, 2019. P.8.

[3] The Positioning and Making of Female Professors: Pushing Career Advancement Open/ Editors: Murray, Rowena, Mifsud, Denise (Eds.), Palgrave Macmillan, 2019. P.7.

[4] The Positioning and Making of Female Professors: Pushing Career Advancement Open/ Editors: Murray, Rowena, Mifsud, Denise (Eds.), Palgrave Macmillan, 2019. P.7.

[5] Shauna Wilton & Lynda Ross (2017) Flexibility, Sacrifice and Insecurity: A Canadian Study Assessing the Challenges of Balancing Work and Family in Academia, Journal of Feminist Family Therapy, 29:1-2, 66-87. P.74.

[6] Shauna Wilton & Lynda Ross (2017) Flexibility, Sacrifice and Insecurity: A Canadian Study Assessing the Challenges of Balancing Work and Family in Academia, Journal of Feminist Family Therapy, 29:1-2, 66-87. P.73.

[7] The Positioning and Making of Female Professors: Pushing Career Advancement Open/ Editors: Murray, Rowena, Mifsud, Denise (Eds.), Palgrave Macmillan, 2019. P.10.