Помогите развивать независимый студенческий журнал — оформите пожертвование.
Close
Отделяя зерна от плевел
Интервью с Иваном Брушлинским о студенческих инициативах в сообществе психологов
Авторка: Яна Якунина
Публикация: 29/02/2020
С какими трудностями сталкиваются студенты-психологи при поиске работы и что нужно делать, чтобы процесс трудоустройства прошел легче? Какие неудобства приходится преодолевать студенческим инициативам, чтобы перерасти в большие проекты? Мы поговорили с Иваном Брушлинским — основателем студенческого общества СТОЛП, психологического медиа ЗЕRNO и психологической службы фонда «Руси Сидящей» о месте психологической науки и практики в современной России и мире, о проблемах преподавания в профильных вузах и о способах их решения.
— Когда и как в тебе проявилась любовь к психологии и желание нести психологическую науку в массы?
Поступив на факультет консультативной и клинической психологии МГППУ [Московский государственный психолого-педагогический университет — Прим. ред.], я внезапно узнал, что мой дедушка был директором Института психологии Российской академии наук. Он обладал большим авторитетом в научных кругах и говорил много, на мой взгляд, правильных вещей. Например, он считал, что, так же как физика была наукой первой половины , а биология — второй половины XX века, психология должна стать наукой XXI века.

Когда на первом курсе я читал его материалы, его путь меня очень сильно вдохновлял и мотивировал в тех проектах, которыми я занимался. Сперва я думал пойти по его стопам, но мне все же ближе психологическая практика, нежели наука. Сейчас я учусь в ВШЭ на магистерской программе «Консультативная психология: человекоцентрированный подход» и участвую в трех проектах: СТОЛП, ЗЕRNO и психологическая служба «Руси Сидящей».
Мне не нравится преподавание на психологических факультетах в нашей стране
СТОЛП был моим первым проектом — я его создал, когда учился в МГППУ. Изначально идея заключалась в формировании научного студенческого психологического сообщества. Мне не нравится преподавание на психологических факультетах в нашей стране. Я учился на двух факультетах, которые входят в список лучших в России, но даже там многое остается не отрефлексированным и недоработанным.

Мне казалось, что создание подобного сообщества необходимо, во-первых, для установления связей между психологами, а во-вторых, для получения и обработки сложного материала. Психология вообще непростая наука, в ней много комплексных идей, и в одиночку ее сложно изучать, так как важно выстраивать живой диалог. Как только я организовал такой научный кружок, стало понятно, что это никому не нужно. Студентов, ровно как и администрацию вуза, психологическая наука практически не интересует, хотя по идее руководство должно поддерживать студенческие инициативы.
— Вуз вообще не шел вам навстречу?
В МГППУ нам даже аудитории не предоставляли. Я в свое время завидовал Вышке, где аудитории открыты [для использования студентами]. На летучки и внутренние обсуждения мы собирались в коридоре, но пригласить какого-то лектора и провести мероприятие возможности не было.

Тогда я понял, что надо что-то менять, потому что горизонтальное студенческое сообщество психологов, по моему мнению, было просто необходимо. Наверное, мы просто изначально выбрали неверную форму его реализации, и тогда мы решили сконцентрироваться на студенческом сообществе, которое своей целью ставило бы увеличение профессионализации.
Мы стараемся показать, что в психологии существуют разные подходы
В психологии важно обладать как знаниями, так и практическими навыками, таким образом, фокус с психологической науки сместился на психологическую профессию. И тогда все более-менее начало работать, хотя поначалу тоже были сложности, например, с теми же аудиториями, но мы научились справляться с подобными неудобствами. Мы приглашали лекторов, кто-то сам к нам приходил. Сейчас у нас около 1,8 тысяч подписчиков. Мы хотим, чтобы СТОЛП был площадкой, на которой могут звучать разные голоса психологии, так как в этом поле нет консенсуса. Мы стараемся показать, что в психологии существуют разные подходы, и нельзя говорить, что одни плохие, а другие хорошие.
— Почему, по твоему мнению, студенты предпочитают психологической науке практику?
Ну, наверное, потому что это сложно и запутанно. К тому же сложно проводить качественные исследования, особенно когда основной инструмент, опросники, имеет множество ограничений: непонятно, какая информация из них извлекается, и неясно, какие проблемы, существующие в науке, эти исследования ставят целью решить. Кроме того, около 95% работ по психологии, даже выпускных, выполненных студентами, не несут в себе научной ценности, а делаются просто потому, что так надо. Хорошо, когда они не списаны, но редко кто пишет что-то новаторское.
— Как ты думаешь, можно ли изменить ситуацию в области преподавания психологии в России?
Мне бы хотелось, чтобы наши психологи выпускались максимально профессиональными и компетентными. Для этого нужно, помимо глубоких знаний, постоянно быть на связи со своими коллегами, потому что в психологической науке постоянно возникают новые явления, и нужно быть в курсе этого.
Очень часто студентам приходится рефлексировать над психологическими теориями, которые давно устарели
Несмотря на то, что эта наука появилась недавно, в ней уже успело накопиться много устаревшей информации, которая попадает в головы студентам без критического рассмотрения и восприятия. Очень часто студентам приходится рефлексировать над психологическими теориями, которые давно устарели. Преподаватели не всегда объясняют, что многие теории существуют в образовательной программе лишь для того, чтобы показать, какой психологическая наука была раньше, из-за чего далеко не все студенты-психологи осознают, что можно применять на практике, а что — нет.
— Расскажи про ЗЕRNО. Как появилась идея создания этого медиа?
ЗЕRNО — проект, который мы начали буквально пару месяцев назад, — психологическое медиа, в развитии которого постоянное участие принимают шесть человек. Все эти люди — студенты разных вузов, хотя мы не позиционируем себя как студенческое медиа.

Мы хотим рассказывать о психологии языком, который будет понятным любой заинтересованной аудитории. Любителям психологии доступно не так уж много источников, предоставляющих достоверную информацию, и мы постепенно стремимся к тому, чтобы стать этим источником.

Делать медиа достаточно тяжело. Основная сложность сейчас — регулярная подготовка качественного контента. Это делать непросто, особенно в сфере психологии, где можно написать много слов, которые ничем не подкреплены. Сейчас наш контент состоит из карточек, лонгридов, обзоров книг, и мы пытаемся освоить видео.
На фото: редакция ЗЕRNO
Источник: ЗЕRNО — психологическое медиа
— Откуда, кстати, такие названия: СТОЛП и ЗЕRNО? У них есть какие-то значения?
Да, есть. Я автор обоих названий. У СТОЛПа два значения. Первое — аббревиатура «СТуденческого Общества Любителей Психологии», а второе значение связано с одной известной в психологических кругах байкой. А ЗЕRNO получилось из выражения «отделять зерна от плевел» — мы хотим отделять полезную информацию от ненужной и недостоверной.
— Как появилась психологическая служба «Руси Сидящей»?
Она изначально появилась из СТОЛПа. Мы заметили, что студенты-психологи мало кому нужны в качестве сотрудников. Им сложно найти стажировки, а также искать постоянную занятость. Когда мы это поняли, начали звонить в разные фонды, спрашивать, нужны ли им студенты-психологи, и фонд «Руси Сидящей» откликнулся. Оказалось, что там вообще не было психологической службы.

Мы решили, что людям в подобных тяжелых жизненных ситуациях действительно необходима помощь. В России в тюрьмах сидит около 600 тысяч человек, там очень плохие условия и мало кто обращает внимание на заключенных. Открыть психологическую службу, помогающую заключенным и их семьям, показалось нам крайне важным.

Но в итоге для студентов такая нагрузка оказалась непосильной. Сейчас в службе работают в основном «взрослые» практикующие психологи.
— Что остается делать студентам-психологам, которым не по силам такая тяжелая практика, но которым нужен опыт?
Им надо приходить в СТОЛП. Мы открыты любым студенческим инициативам. Среди студентов-психологов большая конкуренция, и мы думаем, что лучший способ победить в этой гонке — создавать свои проекты и предлагать идеи, получать практический опыт. У ребят из СТОЛПа, например, меньше трудностей при дальнейшем трудоустройстве, чем у обычных студентов, потому что у них уже есть опыт и определенные связи.
— Но это же нельзя считать опытом в области практической психологии?
Да, но это опыт организационной деятельности, который не менее важен. Когда ты делаешь проект с нуля и до самого конца, тебе приходится овладевать очень разными компетенциями, и в итоге у тебя есть конечный продукт, который ты можешь показать работодателю, и это очень здорово.
— Как ты думаешь, чем психологическая наука может быть полезной для не-психологов?
Во-первых, очень важно знать пределы человеческих психологических возможностей, как своих, так и людей, которые нас окружают. Собственно, почему вообще происходит большинство психологических сложностей? Потому что не всегда получается рассчитывать собственные силы, не вполне получается распределять нагрузку, учиться управлять вниманием, мышлением и т.д. Это происходит отчасти из-за того, что у большинства людей в принципе отсутствуют знания о работе их собственных когнитивных механизмов.

Во-вторых, мне кажется, важно знать о различных психологических заболеваниях, о том, какими они бывают и какие накладывают ограничения, о том, что это нормально (хотя это уже психоактивизм). В идеале, все эти знания надо получать в школе, потому что это очень важно. А еще интерес к тому, как устроена человеческая психика, способствует развитию эмпатии. Чем больше людей заинтересуется психологией, тем скорее мы станем обществом, в котором люди относятся друг к другу с большим пониманием. В таком обществе жить немного приятнее, чем в том, в котором всем друг на друга наплевать.
На фото: Иван Брушлинский
Источник: СТОЛП | Психологическое сообщество
— Что ты можешь сказать о работе в коллективе людей, увлеченных психологией?
У всех моих проектов есть команда людей, без которых ничего бы не было. Главный опыт, который я извлек: командная работа — это важная и сложная штука. Особенно когда вы работаете над своим собственным проектом. Работать в коллективе, в котором люди имеют схожий набор ценностей и осознают свою ответственность, а также, конечно, уважают друг друга — очень полезно и здорово. А все это формируется во многом в результате доверительных разговоров. К сожалению, нередко в рабочих коллективах опускаются обсуждения чувств и переживаний, а все потому, что люди скептически относятся к психической сфере. Мне кажется, неправильно обесценивать чувства, мысли и взгляды других людей, как это достаточно часто происходит в современном мире.
То есть у вас в коллективе обстановка, открытая к разговорам и обсуждениям?
По возможности, да. Это как раз одна из сложностей психологических организаций, которую я заметил. Например, четкий менеджмент способствует повышению эффективности в каких-то определенных ситуациях, а дружеские разговоры иногда приводят к тому, что люди больше разговаривают, нежели что-то делают. Здесь очень важно поддерживать баланс между жесткостью и мягкостью. Без этого нельзя.
Мне бы хотелось, чтобы психология стала не только наукой, но даже в большей степени практикой XXI века
— Как ты думаешь, твой дедушка был прав? Психология действительно становится наукой XXI века?
Мне бы хотелось, чтобы психология стала не только наукой, но даже в большей степени практикой XXI века. Мне кажется, тот прорыв, который мы совершили в области технологий, — огромен, и он не очень соответствует уровню развития социальных отношений в современном обществе. Психология же — это способ развивать, укреплять, делать более разносторонними практики и способы социального взаимодействия, и мне кажется, людям нужно стремиться к психологическому развитию. В психологии все очень сложно, потому что люди разные и неповторимые, и ничего с этим не сделаешь. Нужно просто расширять знания и практики, чтобы научиться помогать каждому.