«Право хранить молчание»
О триггерах студенческого подъема и юридических инструментах для отчисления недовольных учащихся
Автор: Роман Киселев
Иллюстрации: Арина Истомина
Публикация: 30/10/2019
Давление администрации российских вузов на своих студентов за политическую деятельность — это не из ряда вон выходящая ситуация, а распространенная практика. Сейчас журфак МГУ заявил, что собирается отчислить студенток, собиравших подписи за Азата Мифтахова в корпусе на Моховой (мы опубликовали открытое письмо в их поддержку). В своей аналитической статье Роман Киселев, выпускник Вышки и правозащитник, рассказывает о правах студентов, отчислениях за протестную активность и о том, что с этим делать.
FRIENDLY WARNING:
ВПЕРЕДИ НАСТОЯЩИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ЛОНГРИД
Над широкой рекой
Молчаливой четой
Пара сфинксов стоит, ухмыляется.
Фараоны кругом,
Всех колотят кнутом,
Пирамидов, прохвост, отличается!
И пергамент живой
Под искусной рукой
Иероглифами весь испещряется.
А на тех, кто потом
Недоволен кнутом,
Десять казней зараз насылается
А один крокодил
Все потом говорил,
Что законом страна управляется! [1]
— «Через тумбу-тумбу-раз», 1899
Последнее лето оказалось знаковым не только из-за общего всплеска протестной активности, но и из-за беспрецедентного подъема студенчества и академического сообщества, как в рамках конвенционального политического протеста, так и в рамках своей собственной повестки
борьбы за студенческие права и академические свободы. По случайному совпадению, ровно 120 лет назад, состоялась первая Всероссийская студенческая забастовка 1899 года, в которой приняли участие почти все ключевые университеты Российской Империи, включая СПбГУ, МГУ и даже Санкт-Петербургскую Духовную академию. История на удивление крайне знакомая: нападки на студенческие и академические свободы, охранительные предупреждения университетских руководств «об ответственности за нарушение общественного спокойствия», массовые аресты и избиения участников мирных демонстраций, полицейские рейды в университеты, исключение и высылка наиболее активных студентов.
Иронично, что проблемы более чем столетней давности оказались того же порядка, что и проблемы дня настоящего.
В этот раз ключевым триггером студенческого подъема стали силовые разгоны мирных демонстраций, в которых принимало участие немалое количество студентов, и последующие аресты в рамках уголовного дела о массовых беспорядках в Москве 27 июля 2019 года четырех студентов крупнейших московских университетов: Егора Жукова из НИУ ВШЭ, Даниила Конона из МГТУ им. Баумана, Айдара Губайдулина из МФТИ и Валерия Костенка из РГУ им. Косыгина.
Эти события спровоцировали небывалый уровень солидаризации и активизации академического сообщества. Вокруг арестантов сформировались университетские группы помощи из студентов, выпускников и преподавателей, ведущие кампанию по адвокации. Также в защиту арестантов было написано и опубликовано несколько открытых писем, собравших тысячи подписей студентов, выпускников, сотрудников образовательных учреждений и выдающихся ученых [2].
Однако, как гласит третий закон Ньютона, действие неизменно влечет противодействие, поэтому и проактивная солидарность естественным образом породила ответную волну охранительства, призывов к осторожности и «отказа провокаций» и иных «радикальных акций», вплоть до прямых угроз, предупреждающих политическую активность как внутри стен университета, так и за его пределами. Наиболее показательными и значимыми в этом смысле, конечно же, является заявление ректора МПГУ Алексея Лубкова и заявление ректора РГГУ Александра Безбородова о готовности отчислять студентов, участвующих в несогласованных акциях протеста. Так, по мнению Лубкова, «грубое правонарушение не совместимо с дальнейшим обучением», а по мнению Безбородова, «вуз обязан реагировать на такое [на участие в несогласованных акциях]. Особенно, если студентом было совершено административное, и тем более уголовное, нарушение».
Учитывая всю претенциозность и одновременно серьезность данных заявлений, их опасность для тысяч студентов и тот ущерб, который они наносят здоровью демократического общества, основанного на принципах уважения прав и свобод человека и гражданина, я полагаю необходимым публично адресовать подробный разбор законности подобных преследований, а также предложить действия, которые бы позволили не допустить их совершение в принципе.
Начать стоит с того, что на самом деле данная «идея» о возможности исключения за участие в несогласованных публичных мероприятиях, в частности, и за административные правонарушения в общем, не нова, и, более того, уже имеет прецеденты своего применения. Быстрый поиск по открытым источникам позволил мне найти сразу же несколько прецедентов из разных уголков страны.

Самым шумным случаем в свое время оказался случай из Калининграда, где летом 2017 года координатора местного штаба Навального Олега Алексеева после антикоррупционных митингов отчислили с 3-го курса юридического факультета Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта. Еще до митингов руководство факультета угрожало Олегу проблемами и требовало отказаться от организации акций протеста, но тот решил придать истории огласку и опубликовал аудиозапись разговора с деканом и сотрудником центра по борьбе с экстремизмом. А после шествия 12 июня руководство факультета потребовало Олега написать две объяснительные: по поводу обстоятельств задержания и по поводу факта причинения вреда деловой репутации университета.
Через несколько дней Олега Алексеева отчислили. В Приказе об отчислении было указано, что отчисление производится в связи с противоправным поведением, которое выразилось в неуважении к закону и суду в публичном пространстве. Алексеев попытался оспорить Приказ в судах, но безуспешно. Весной 2019 года от его адвокатов ушла жалоба в Европейский суд по правам человека в Страсбурге.
21 мая 2018 года Институт математики и естественных наук Северо-Кавказского федерального университета (ИМЕН СКФУ) отчислил студента факультета Картографии и геоинформатики Петра Истомина спустя полгода после участия в несогласованной акции сторонников Алексея Навального в Ставрополе. Сообщалось, что в документах об отчислении указано, что поводом послужило письмо из полиции, присланное в дирекцию СКФУ, где излагалась информация об участии Истомина в акции 7 октября и о штрафе.
Рассмотрев это письмо, Совет по профилактике правонарушений единогласно проголосовал за отчисление.
Чуть ранее, в том же месяце, Санкт-Петербургский государственный университет наложил дисциплинарные взыскания на студентов Георгия Гусака, Романа Шухвостова и Александра Верещагина за то, что те «осознанно оказались» на месте проведения несогласованного митинга оппозиции 5 мая 2018 года и были привлечены судом к административной ответственности. После обращения руководства Центра по противодействию экстремизму ГУ МВД к ректору СПбГУ Николаю Кропачеву комиссия по этике Ученого совета вуза признала поведение студентов нарушением Кодекса универсанта, а именно, морально-этических норм поведения универсанта и обязанности «достойно представлять университет во внеуниверситетской среде…»

Надо отметить, что для СПбГУ это не уникальный случай. Уже в 2019 году произошла еще более экзотическая история. Так, из СПбГУ отчислили немецкого студента по обмену Лукаса Латца. Лукаса задержала полиция после того, как тот в рамках своей научной работы по изучению российского экологического движения взял интервью у представителей экологического движения «Стоп-ГОК», выступающих против строительства Томинского горно-обогатительного комбината под Челябинском. Полиция посчитала это незаконной журналистской деятельностью и нарушением миграционного законодательства, и на него был составлен протокол об административном правонарушении.
А уже спустя две недели руководство университета приняло решение о его отчислении в связи с совершением правонарушения, что прекратило действие его визы, и ему пришлось покинуть страну в срок до 7 дней.
Известно также несколько иных прецедентов, которые хоть и связаны с политической деятельностью студентов, но замаскированы под соусом проблем с академической успеваемостью. В Кемерово из Кузбасского государственного технического университета имени Т. Ф. Горбачева после антикоррупционных протестов 2017 года был отчислен Александр Степанцов, молодой человек Ксении Пахомовой, координатора местного штаба Навального. При схожих обстоятельствах примерно в то же время из Забайкальского государственного университета был отчислен координатор Читинского штаба Навального Михаил Файзрахманов. Также в 2019 году в Екатеринбурге после нашумевших протестов против строительства храма отчислили Антона Савельева, студента Уральского государственного университета путей сообщения.
Если же говорить о более общих неполитических основаниях для отчислений, также связанных с совершением административного правонарушения, то имеются и нейтральные, но весьма показательные, прецеденты. Например, в 2016 году со второго курса магистратуры НИУ ВШЭ отчислили Руслана Мельникова. В университет поступила информация о том, что он был привлечен к административной ответственности мировым судом по части 1 статьи 6.9 КоАП (употребление наркотических веществ (каннабиноидов) без назначения врача). И не смотря на то, что Правовое управление Студенческого совета НИУ ВШЭ дало отрицательные заключение и рекомендовало не применять дисциплинарную меру, студент все равно был отчислен.
Двумя основными локальными документами, регламентирующими применения дисциплинарных мер, являются либо устав высшего образовательного учреждения, либо правила внутреннего распорядка обучающихся (в основном этот аспект регулируется правилами, уставами
в редких исключениях). В Российской Федерации на данный момент не существует установленного типового устава высшего образовательного учреждение, ровно как и правил внутреннего распорядка, поэтому виды и содержания обоих документов разнятся от университета к университету. Фундаментальным базисом прав, обязанностей и ответственности студента является Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации»
от 29 декабря 2012 года № 273-ФЗ (далее «ФЗ об Образовании»), который подробно их регламентирует в статьях 34 и 45 соответственно. В основном как раз таки эти положения являются концептуальной основой соответствующих частей уставов и правил внутреннего распорядка обучающихся, которые обрастают дополнительными наслоениями по усмотрению руководства университета в соответствии с частью 2 статьи 45 об обязанностях и ответственности обучающихся. Применение дисциплинарных мер дополнительно регламентируется еще Приказом Министерства образования и науки РФ от 15 марта 2013 года № 185
«Об утверждении Порядка применения к обучающимся и снятия с обучающихся мер дисциплинарного взыскания».
Про возможность привлечения к ответственности на уровне образовательного учреждения студентов в случае административных правонарушений или уголовного преследования в обоих документах ни слова, и именно поэтому подход к регламентации этого аспекта у всех учреждений разный.
В этой части можно выделить три категории учреждений: а) не имеющие норму о возможности применения дисциплинарных мер за совершение административного правонарушения или уголовного преследования;
б) имеющие конкретную эксплицитную норму о допустимости применения дисциплинарных мер по этим основаниям; в) имеющие нормы с размытыми формулировками, использование которых можно допустить в таких случаях. Большинство учреждений относятся к категории «в».

Категория «а» является самой редкой. К ней, например, относится, как ни странно, РГГУ. В его локальных нормативных документах не содержится упоминаний о каких-либо обязанностях в части соблюдения общественного порядка, не совершения правонарушений, преступлений и прочего. Также релевантных положений не содержится в Правилах внутреннего распорядка ЮФУ, РЭШ, Дипломатической академии, МГИМО (кроме случаев на территории учреждения) и ряда других университетов.
В целом можно резюмировать, что права и обязанности студентов в данных заведениях касаются строго аспектов, связанных с образовательной деятельностью университетов, а также нахождения на их территории.
К категории «б» относится Высшая школа экономики. В старом Порядке отчисления студентов по инициативе НИУ ВШЭ от 21 декабря 2012 года содержался п. 1.2.3.2, согласно которому отчисление возможно «при наступлении юридической ответственности, в том числе получение судимости за совершение студентом противоправного поступка в отношении университета, его обучающихся или работников, когда применение иных мер к правонарушителю признается недостаточным».
На основании данного положения в 2016 году как раз и отчислили вышеупомянутого Руслана Мельникова. В ныне действующем порядке отчисления студентов такая норма отсутствует, однако Правила внутреннего распорядка обучающихся до сих пор полны различных норм, связанных с административными правонарушениями. Так, согласно п. 3.5.14, студент обязан «не совершать противоправные деяния, имеющие социально-опасные последствия, в том числе для университета, его обучающихся и работников», п. 3.5.16 «не допускать нарушений общественного порядка», п. 3.5.17 «не осуществлять незаконное употребление, а также приобретение, хранение, перевозку, изготовление, переработку наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров или аналогов».

Также весьма четкие положения о дисциплинарной ответственности за административные правонарушения и уголовные преследования содержатся в Правилах внутреннего распорядка СКФУ, который упоминался ранее по делу Петра Истомина. В п. 11.3.21 Правил конкретизируется отдельно, что «обучающийся может быть отчислен из Университета в случае нарушения законодательства Российской Федерации, в том числе в случае вынесения и вступления в законную силу соответствующего решения административного органа или суда о привлечении обучающегося к административной и/или уголовной ответственности за совершение административного правонарушения и/или преступления, в том числе в случае совершения обучающимся преступления, предусмотренного Уголовным кодексом Российской Федерации, или административного правонарушения, посягающего на права граждан (часть 1, часть 2 статьи 5.61 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях) (далее КоАП РФ), на здоровье, санитарно-эпидемиологическое благополучие населения и общественную нравственность (статьи 6.8, 6.9, 6.10, 6.11, 6.12, 6.13, 6.15, 6.16.1 КоАП РФ), в области охраны собственности (статьи 7.27, 7.27.1 КоАП РФ), в области дорожного движения (статьи 12.7, 12.8 КоАП РФ), а также связанного с нарушением общественного порядка и общественной безопасности (глава 20 КоАП РФ)».

В СКФУ даже существует специальный Совет по профилактике правонарушений, который рассматривает случаи, когда студентов Университета привлекают к административной ответственности. Вышеупомянутое дело Петра Истомина рассматривалось именно этим Советом, и именно он принимал решение об отчислении.
СКФУ вообще достаточно драконовски подходит к этой теме, и на сайте университета не стесняются в открытую писать, что «любое административное правонарушение может стать причиной отчисления из вуза».
Пограничным случаем между группой «б» и «в» являются университеты, которые прописывают в перечне обязанностей студентов «соблюдать законодательство Российской Федерации» / «соблюдать обязанности, установленные иными федеральными законами». Формально-юридически это значит, что любые другие правоотношения граждан, не относящиеся к деятельности университета, связанные с необходимостью выполнения обязательств, могут попасть под действие данного положения. И Уголовный кодекс, и Кодекс об административных правонарушениях являются общеобязательными императивными документами, которые устанавливают обязательные нормы поведения и санкции за нарушение этих норм, следовательно, нарушение этих положений, можно определять как нарушение обязанностей обучающихся. Например, в Правилах внутреннего распорядка НИУ ВШЭ данное положение сформулировано следующим образом: «Выполнять требования законодательства Российской Федерации, устава университета» (п. 3.5.1). В последнюю же категорию «в» входит абсолютно большинство Российских учреждений высшего образования. Они избегают строгих формулировок и ограничиваются крайне широкими абстракциями, которые можно трактовать таким образом, котором это потребуется, в зависимости от ситуации. Правила внутреннего распорядка МГУ в п. 57 предусматривают применение дисциплинарных мер за «совершение аморального поступка». СПбГУ требует в п. 2.1.7 Правил «следовать нравственным и культурным традициям и духовным ценностям Университета, общепринятым моральным и этическим нормам, соблюдать Кодекс универсанта Университета» именно нарушением этого положения руководство университета посчитало вышеупомянутое участие своих студентов в несогласованном митинге в 2018 году. МГТУ им. Баумана в пп. «д» п. 4 «быть дисциплинированными и опрятными, соблюдать культуру речи и поведения». Схожие положения содержатся у НГУ, РЭУ им. Плеханова, МПГУ и многих, многих других учреждениях.
Как мы можем увидеть из представленного анализа, на данный момент почти во всех высших образовательных учреждениях существуют юридические инструменты для вполне законного применения дисциплинарной меры в виде отчисления студентов, которые совершили административные правонарушения, и в некоторых случаях, часто политизированных, этими инструментами пользуются.
Самый очевидный вопрос, который может возникнуть при прочтении: в чем же все-таки проблема почему привлечение к дисциплинарной отвественности за противоправные действия недопустимо? Учитывая, что лейтмотивом настоящей статьи являлась проблема преследования студентов за участие в несогласованных митингах, начать следует с того, что в абсолютном большинстве случаев наказаний за участие в санкционированных мероприятиях, или за их организацию, российские власти нарушают гарантии Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод в части защиты свободы собраний и свободы выражения мнений, злоупотребляя ограничительным толкованием этого права. Сотни и сотни проигранных дел в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ) и регулярные выплаты Российского государства пострадавшим прямое тому доказательство.
Таким образом, дисциплинарное преследование студентов за участие в таких мероприятиях представляет собой нарушение их прав и свобод, являясь наказанием за законное и легитимное выражение своей позиции.
Однако даже этот тезис не имеет принципиального значения в контексте настоящей статьи, так как даже участие в несогласованном публичном мероприятии не может ни в коем случае служить основанием для ограничения права на образование, гарантированное Конституцией РФ и Европейской Конвенцией.

а) Российское право;

Статья 43 Конституции РФ гарантирует право каждого на конкурсной основе бесплатно получить высшее образование в государственном или муниципальном образовательном учреждении. Ограничение данного права в соответствии с частью 3 статьи 55 Конституции допускается только федеральным законом и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Таким образом, любое правовое регулирование в сфере образовательной деятельности не должно подменять само существо права и обесценивать его гарантии, а в случае введения определенных ограничений соответствовать вышеуказанным целям.

ФЗ об образовании раскрывает конституционные положения о праве на образование, и, наряду с правами, наделяет обучающихся и рядом обязанностей, предусматривая ответственность за их неисполнение. Статья 43 устанавливает исчерпывающий список обязанностей:

1) добросовестно осваивать образовательную программу, выполнять индивидуальный учебный план, в том числе посещать предусмотренные учебным планом или индивидуальным учебным планом учебные занятия, осуществлять самостоятельную подготовку к занятиям, выполнять задания, данные педагогическими работниками в рамках образовательной программы;

2) выполнять требования устава организации, осуществляющей образовательную деятельность, правил внутреннего распорядка, правил проживания в общежитиях и интернатах и иных локальных нормативных актов по вопросам организации и осуществления образовательной деятельности;

3) заботиться о сохранении и об укреплении своего здоровья, стремиться к нравственному, духовному и физическому развитию и самосовершенствованию;

4) уважать честь и достоинство других обучающихся и работников организации, осуществляющей образовательную деятельность, не создавать препятствий для получения образования другими обучающимися;

5)
бережно относиться к имуществу организации, осуществляющей образовательную деятельность.

Часть 2 статьи 43 дополнительно указывает, что иные обязанности обучающихся, не предусмотренные частью 1 настоящей статьи, устанавливаются настоящим Федеральным законом, иными федеральными законами, договором об образовании (при его наличии).
Как можно заметить, в настоящем перечне нет упоминания об общих обязанностях по соблюдению правопорядка, а также по соблюдению иных законодательных актов Российской Федерации. При этом пункты 1, 3, 4 и 5 обязанностей позволяют обеспечить дисциплинарный порядок при осуществлении образовательной деятельности. Что же касается пункта 2, то тут требуется дополнительное пояснение о широте его трактования, потому как пункт 2 не наделяет образовательные учреждения возможность устанавливать дополнительные обязанности обучающихся, которые бы могли повлиять на реализацию их законного права на получение высшего образования.
В соответствии со статьей 30 того же Федерального закона образовательная организация принимает локальные нормативные акты, содержащие нормы, регулирующие образовательные отношения, в пределах своей компетенции в соответствии с законодательством Российской Федерации в порядке, установленном ее уставом. К компетенции образовательной организации, как следует из части 3 статьи 28, не относится регулирование общественного поведения обучающихся, введение дополнительных обязанностей обучающихся или что-либо подобное.

Часть 2 статьи 30 конкретизирует, что локальные акты принимаются по основным вопросам организации и осуществления образовательной деятельности, в том числе регламентирующие правила приема обучающихся, режим занятий обучающихся, формы, периодичность и порядок текущего контроля успеваемости и промежуточной аттестации обучающихся, порядок и основания перевода, отчисления и восстановления обучающихся, порядок оформления возникновения, приостановления и прекращения отношений между образовательной организацией и обучающимися и/или родителями (законными представителями) несовершеннолетних обучающихся. Таким образом, перечень ограничен сугубо целями, связанными с обеспечением и организацией образовательной деятельности.

В то же время в порядке части 4 статьи 30 нормы локальных нормативных актов, ухудшающие положение обучающихся или работников образовательной организации по сравнению с установленным законодательством об образовании, трудовым законодательством, либо принятые с нарушением установленного порядка, не применяются и подлежат отмене образовательной организацией. Очевидно, что введение норм о дополнительных обязанностях ухудшает положение обучающихся, потому как являются вторжением в автономию индивида, ограничивают спектр законной и свободной деятельности и являются дополнительными основаниями для привлечения к дисциплинарной ответственности.
Таким образом, из анализа вышеописанных положений только Федерального закона об образовании можно сделать четкий и однозначный вывод, что локальные нормативные акты образовательных организаций не могут устанавливать дополнительных обязанностей обучающихся, никак не связанных с образовательным процессом. В том числе это касается и таких абстрактных обязанностей, как обязанности по соблюдению «общепринятых моральных и этических норм», по соблюдению «законодательства Российской Федерации» и прочих более конкретных вариаций обязательств, регулирующих публичную и частную деятельность обучающихся вне сферы деятельности образовательного учреждения. Существующих обязательств, установленных Федеральным законом, достаточно для поддержания рабочей дисциплины при осуществлении образовательного процесса и мирного сожительства академического сообщества, при этом не нарушая фундаментальное право каждого на доступ к высшему образованию.
В отдельных же случаях порог допустимости ограничения прав и свобод еще более высокий, чем в общих случаях, потому они не могут ограничиваться никак иначе, как в общем и универсальном порядке. Это касается таких защищаемых Конституцией прав и свобод гражданина, как, например, свобода выражения мнения, свобода собраний и ассоциаций и проч. На территории отдельной организации не может формироваться зона, где конституционные гарантии не действуют. Таким образом, естественно, привлечение к дисциплинарной ответственности за реализацию данных прав и свобод вне установленного общим законом порядке по таким случаям, будет являться грубейшим нарушением положений Конституции. То есть, например, не может устанавливаться дисциплинарной ответственности за легитимное выражение мнения, равно как за создание студенческого объединения.
Что же касается отдельно вопроса дисциплинарной ответственности в случаях привлечения к административной ответственности, то в данном случае имеет действие основополагающий юридический принцип non bis in idem, который находит свое воплощение и в конституционном праве не быть судимым дважды за одно и то же преступление, закрепленном в части 1 статьи 50 Конституции. Ответственность, предусмотренная Кодексом об административных правонарушений, является единственным допустимым и исчерпывающим наказанием.
Все вышеприведенные измышления не являются какой-то абстрактной теоретической конструкцией, но имеют свое реальное отражение в других областях российского права, например, в трудовом, где также возникают аналогичные проблемные ситуаций в случае административного или даже уголовного преследования сотрудника. В соответствии с Трудовым кодексом предприятия имеют право устанавливать правила внутреннего распорядка (статья 189), сотрудники располагают обязательством соблюдать эти правила (статься 21), а нарушение этих правил влечет за собой применение дисциплинарных мер (статься 192). Однако привлечение к административной ответственности, равно как нахождение под уголовным преследование, или привлечение к уголовной ответственности, не является должным основанием для применения дисциплинарных мер к сотруднику, в том числе для увольнения. Данные дисциплинарные меры не могут преследовать цель повторного наказания сотрудника за совершенный акт, но предопределяются исключительно возможностью на постоянной основе продолжить исполнение трудовых обязанностей. Президиум Московского областного суда в знаменитом постановлении от 13 октября 2004 года № 631 пояснил, что отсутствие на рабочем месте в связи с нахождением под стражей в рамках уголовного дела является уважительной причиной отсутствия на рабочем месте. В случае же, если сотрудник получил условное наказание и более не ограничен или лишен свободы, то он может вернуться к исполнению своих обязанностей, а если его за это время уволили, то он имеет безоговорочное право на восстановление на рабочем месте.

В целом же если сравнивать нормы о дисциплинарных взысканиях в сфере образовательных отношений и трудовых отношений, то они очень схожи, отчего аналогия права в данном случае видится весьма действенным способом устранения спорных моментов правоприменения. Обстоятельства вокруг одного и того же аспекта схожих правовых отношений (прекращение обучения/труда) являются идентичными, за исключением наличия комплиментирующего фактора, в случае образовательных отношений,
образование, в отличие от работы, является конституционно защищенным правом, обязанность по предоставлению которого возложена на государство, а потому квалификационный порог допустимости ограничений будет еще выше, чем в случае с трудовыми отношениями [3].
Резюмируя, можно заключить, что российское законодательство довольно четко и недвусмысленно отвечает на вопрос о том, допустима ли дисциплинарная ответственность студентов за совершение ими административных правонарушений, не связанных с деятельностью университета, равно как и за любую другую деятельность, также не связанную с деятельностью университета дисциплинарная ответственность в таких случаях недопустима, противоречит нормам российского законодательства в области образования, нарушает законные интересы, права и свободы человека и гражданина. Более того, административный арест, равно как и нахождение под стражей, является уважительной причиной для временного пропуска посещения и неисполнения своих образовательных обязанностей по освоению дисциплины.
б) Международное право;

Российская Федерация наравне с Европейской Конвенцией прав человека и основных свобод также является подписантом первого Протокола к ней. Статья 2 Протокола № 1 гарантирует право на образование. Право на доступ к высшему образованию является интегральной частью права на образование по смыслу статьи 2 (см. Tarantino and Others v. Italy, nos. 25851/09, 29284/09 and 64090/09, § 43). В то же время, не смотря на свою значимость, данное право не является абсолютным и может быть подвержено ограничениями. Сама природа права предполагает его регулирование государством (см. Campbell and Cosans v. the United Kingdom, nos. 7511/76 and 7743/76, § 41). Как следствие, договаривающиеся государства пользуются определенной свободой усмотрения в этой сфере.

Чтобы гарантировать, что наложенные ограничения не сужают рассматриваемое право до такой степени, что наносят ущерб самой его сути и лишают его эффективности, эти ограничения должны быть предвидимыми и преследовать легитимную цель (см. mutatis mutandis, Podkolzina v. Latvia, no. 46726/99, § 36). Более того, такие ограничения будут совместимы со статьей 2 Протокола № 1 только если существует разумное отношение пропорциональности между используемыми средствами и целью, которая должна быть достигнута (см. Leyla Şahin v. Turkey [GC], no. 44774/98, § 154), равно как и не должны наносить ущерба сути права и не противоречат другим правам, закрепленным в Конвенции или протоколах к ней (см. İrfan Temel and Others, no. 36458/02, § 45).

Право на образование в принципе не исключает применения дисциплинарных мер, таких как отстранение от учебы или исключение из учебного заведения, для обеспечения соблюдения его внутренних правил (см. Ali v. the United Kingdom, no. 40385/06, § 54), однако цели и методы применения дисциплинарных взысканий должны соответствовать вышеописанным критериям допустимости ограничения права. В вышеупомянутом деле Ali v. the United Kingdom Европейский суд уже рассматривал взаимосвязь уголовного преследования и права на образование, где он определил, что задержанные на законных основаниях студенты продолжают пользоваться всеми основными правами и свободами, гарантированными Конвенцией, за исключением права на свободу. Таким образом, они имеют право на образование, гарантированное статьей 2 Протокола № 1.
Более того, даже в случаях, когда студенты приговорены к реальному лишению свободы по уголовному делу, государство обязано гарантировать доступ гражданина к получению образования или продолжению прохождения университетского курса, хотя и не обязательно определенного типа и в конкретном образовательном учреждении (см. также Velyo Velev v. Bulgaria, no. 16032/07).
Данная позиция Европейского суда имеет прямые импликации и в случае административного преследования, так как оно является по своей сути более мягким типом уголовного преследования в случаях менее опасных для общества правонарушений. Как следует из позиции ЕСПЧ, в случаях заключения студентов в исправительном учреждении, сам факт заключения, как и совершение уголовного преступления. не должен лишать человека существа права, предусмотренного Статьей 2 Протокола № 1 Конвенции. А тот факт, что заключенные могут проходить обучение только в специализированных учреждениях, предопределяется лишь только тем, что они лишены свободы и не могут посещать обычные образовательные учреждения.

Помимо всего прочего, как и Конституция РФ, Европейская Конвенция в статье 4 Протокола № 7 защищает право не быть наказанным дважды за одно и то же преступление. На данный момент суд не рассматривал схожих дел в рамках данного положения, и все же из существующей практики по случаям привлечения к дисциплинарной ответственности, хотя и весьма скудной, можно увидеть, что суд не признает нарушения последующим привлечением к дисциплинарной ответственности лишь в случаях, когда речь идет о преступлениях, связанных с деятельностью организации, где человек трудоустроен или является ее членом [4], или же обладает определенным общественным статусом, предполагающим более высокий стандарт поведения и требующий общественного доверия (судья, полицейский, адвокат) [5].
Из всего вышеописанного следует несколько важных выводов. Во-первых, студент не может быть отчислен за совершение административного правонарушения и даже уголовного преступления, не связанного с деятельностью образовательного учреждения, и в случаях, если наказание не ограничивает студента личной свободы и тем самым не ограничивает возможности получения образования. Во-вторых, административный арест и содержание под стражей не являются также основанием для применения дисциплинарных мер и исключения из образовательного учреждения. По завершению отбывания наказания студент имеет полное право вернуться к учебе или восстановиться на общих основаниях.
Настоящее исследование достаточно явно показывает, что практика отчислений за административные правонарушения, и в особенности за участие в несогласованных публичных мероприятиях, является незаконной. Тем не менее это не значит, что достаточно лишь этой простой констатации требуются, как это принято говорить, policy proposals, предложения, способные минимизировать дефектное правоприменение и дать четкий сигнал о том, как следует и не следует поступать в подобных ситуациях. Потому как даже если и удастся закрепить данную позицию в судебной практике, стоимость неправильного применения закона для его жертв
простых студентов всегда будет крайне велика.
И тот факт, что судебная практика по обжалованию приказов об отчислении студентов в России чрезвычайно скупа, только дополнительно подтверждает то, насколько уязвлена и не защищена эта социальная группа.
Для обеспечения корректного правоприменения нам видится необходимым включение в правила внутреннего распорядка высших образовательных учреждений специализированной эксплицитной нормы следующего содержания:
«Не допускается применение мер дисциплинарного взыскания к обучающимся за совершение ими административных правонарушений, не связанных с деятельностью университета, защитой прав, свобод и достоинства других студентов и сотрудников университета». Полагается, что данная норма позволит одновременно гарантировать сохранение правопорядка и атмосферы взаимного уважения внутри университета, и защитить право каждого на образование.
Правительство Российской Федерации и Министерство образования в рамках возложенных на них полномочий занимаются регулированием образовательной деятельности, задавая, в том числе, определенные стандарты ряда процедур, и даже локальных нормативных актов. Ранее существовало Постановление Правительства о типовом уставе высшего образовательного учреждения, однако на данный момент оно уже не действует. В то же время все еще остается действительным Приказ Министерства образования и науки РФ от 15 марта 2013 года № 185
«Об утверждении Порядка применения к обучающимся и снятия с обучающихся мер дисциплинарного взыскания», который устанавливает перечень оснований для применения дисциплинарных мер, вплоть до отчисления, а также ряд ограничений, когда применение дисциплинарных мер недопустимо. В большинстве случаев университетские Правила внутреннего распорядка дублируют у себя в части о дисциплинарной ответственности именно данный перечень. Полагается, что Министерство образования и науки должно внести поправки в данный Приказ и прописать вышеприведенную норму, гарантирующую дополнительную защиту от необоснованного ограничения права на образование.
Еще одной мерой защиты студентов от непропорционального наказания за совершение административных нарушений может быть учреждение студенческого самоуправления.
На данный момент их мнение либо не учитывается, либо является сугубо консультативным. В идеале же можно допустить, что если действия того или иного студента действительно сказываются на отношениях внутри университета и деятельности образовательного учреждения, то само студенческого самоуправление будет заинтересовано в справедливом применении дисциплинарных мер. Но данный аспект требует дополнительной проработки и не является панацеей.

В настоящем проблемном поле остается еще несколько серых зон, которые требуют дополнительного осмысления. Например, это вопросы, связанные с внутриуниверситетским студенческим протестом по вопросом деятельности университета и организации образовательного процесса. Очень часто в таких случаях используются различные формы мирного протеста, которые могут быть квалифицированы правоохранителями как административные правонарушения: пикетирования, собрания, оккупация аудиторий, саботаж отдельных элементов образовательного процесса.
Вопрос разумного соотношения прав студентов и университетской администрации в этом контексте весьма непростой, однако, так или иначе, конституционные права и свободы человека и гражданина, в частности, свобода выражения мнения и возможность протеста, действуют и на территориии образовательных учреждений, а потому студенты должны иметь средства защиты и гарантии реализации этих прав и свобод, отражённые в нормативных актах учреждений.
Схожими спорными зонами, требующей тщательно анализа соотношения прав и обязанностей, также являются общественные отношения, связанные с проживанием в университетских общежитиях. Фактически любая деятельность, совершаемая в общежитиях, никак не связана с образовательными процессами внутри университета.
В этой связи, например, абсолютно странным и несоразмерным было бы отчислять студента за распитие алкогольных напитков в общежитии в нарушение правил внутреннего распорядка общежитий, вместо применения иных мер воздействия, как, например, взыскание или выселение.
В целом же есть основания полагать, что введение вышепредложенной нормы о запрете наказания за совершение административных нарушений может стать хорошей отправной точкой, гарантией минимального уровня защиты студентов от произвола, особенно в такие моменты, как сейчас, когда общественный протест становится более активным и властные акторы ищут новые рычаги давления на его участников. Надо дополнительно обратить внимание и на то, что не только студенты высших образовательных учреждений испытывают подобные проблемы, но и студенты средних специальных образовательных учреждений (колледжей, техникумов), и даже школьники. Во всех этих случаях также требуются адресные меры дополнительной защиты права на образование, но это уже вопрос для отдельной статьи.
Уникальная атмосфера свободы, креативности и самореализации, существующая в университетах, является фундаментом здоровой демократии, так как обеспечивает естественное формирование ценнейших общественных и гражданских добродетелей критического мышления, объективности, искренности, вместе с тем справедливости, толерантности и солидарности, увенчанных синтезом уважения к авторитетам и чувства собственной субъектности и независимости. Поэтому дело защиты студенческой и академической свободы это дело обеспечения будущего государства и общества, и за это нужно бороться.
Примечания:

[1] Песня по мотиву известной студенческой песни «Через тумбу-тумбу-раз», написанная в связи с жестоким разгоном полицейскими студенческой демонстрации в Санкт-Петербурге 8 февраля 1899 года. «Пирамидов» В.М. Пирамидов, начальник Охранного отделения Санкт-Петербурга 1897-1902 гг.; «Крокодил» В.И. Сергеевич, ректор Императорского Санкт-Петербургского университета 1897-1899 гг.
[2]
  • Коллективное письмо студентов, выпускников и сотрудников Высшей школы экономики в поддержку Егора Жукова (более 4,5 тыс. подписей);

  • Открытое письмо сотрудников Высшей школы экономики за освобождение Егора Жукова и прекращение всего дела по ст. 212 (более 200 подписей);

  • Коллективное письмо студентов, выпускников и сотрудников МГТУ им. Н. Э. Баумана в поддержку Даниила Конона (более 2 тыс. подписей);

  • Заявление ученых «Остановить каток политических репрессий!» за прекращение уголовного дела (более 230 подписей, а среди подписантов есть выдающиеся ученые ведущих российских и зарубежных вузов, в том числе из США, Великобритании, Франции, Германии, Норвегии, Швейцарии, Нидерландов и других стран);

  • Заявление Американской организации славистов в связи с арестом студентов московских вузов и массовыми задержаниями участников мирных протестов.
[3] Конституция защищает право на труд в статье 37, однако, оно скорее негативное, предполагая, что государство скорее защищает от необоснованного вмешательства, в отличие от права на образование, которое позитивное, и требует от государства конкретного действия по предоставлению этого права, а также создание всех необходимых условий реализации данного права.
[4] См. Kurdov and Ivanov v. Bulgaria, no. 16137/04; Luksch v. Austria, no. 37075/97.
[5] См. Kremzow v. Austria, no. 16417/90; Banfield v. the United Kingdom, no. 6223/04; Klein v. Austria, no. 57028/00.